Архив 2013/07/16

image001

Раздел III

 


 

Козлов А.И.

 Вершубская Г.Г.

 

Вековые изменения размеров тела и возраста полового созревания коми-пермяков и русских Пермского края

 

Периоды увеличения и уменьшения характерных для той или иной группы населения длины тела, ускорения и замедления возраста полового созревания, доли индивидов с массивными или грацильными пропорциями, сменяют друг друга на протяжении столетий. Исследования этого явления ведутся давно и активно, но специфика локальных групп описана недостаточно. В частности, ряд вопросов касается темпов и фаз протекания вековых изменений в городских и сельских популяциях, различных этнических и географических группах и т.д. [4]. Цель нашего исследования – анализ долговременных изменений антропометрических и физиологических показателей в различных социальных группах коми-пермяцкого и русского населения Пермского края.

Материалы и методы. Материалы получены из нескольких источников. Первый – данные антропометрических исследований 1984-2010 годов. Ы выборки включались практически здоровые мужчины в возрасте 19-25, женщины 18-25 лет. В 1984 и 2010 гг обследовано 299 этнических русских,  в 1994 году – 157 коми-пермяков. На основании данных о возрасте включённых в выборки и периоде их обследования, формировались когорты по годам рождения. Вторым источником собственных данных послужили материалы медицинской документации отделов родовспоможения больниц Перми и Кудымкара 1987-2006 гг. Настоящее исследование охватывает записи о 856 женщинах 20-25 лет. Записи в картах беременных дали также информацию о возрасте полового созревания (менархе). Сравнение собственных данных с материалами публикаций [1, 2, 3, 5] позволило проследить изменения интересующих нас характеристик на протяжении 100-125 лет. Анализ динамики изучаемых показателей проводился путём сравнения покогортных характеристик.

Результаты. Межэтнические различия в размерах тела коми-пермяков и русских сохраняются на протяжении века. Так, в когорте родившихся в 1885 году, длина тела русских мужчин по сравнению с коми-пермяками больше на 4,13 см, у родившихся в 1985 разница составляет 4,18 см. Различия имеются и между жителями городов и сёл. В частности, сельские коми-пермячки отстают от горожанок в возрасте полового созревания и длине тела. Поскольку указанные различия стабильны и статистически значимы, долговременные изменения антропометрических и физиологических показателей корректно рассматривать только в пределах соответствующих этнических и социальных (город-село) групп.

Вековые изменения характеристик русского населения. На протяжении второй половины XIX века (когорты 1861/65 и 1885 г/р) длина тела русских крестьян Пермской губернии увеличилась на 6,6 см. За последующее столетие (когорты с 1885 по 1990 г/р) прибавка в росте жителей села составила ещё 7,7 см.  Суммарное увеличение длины тела выходцев из сёл за весь анализируемый период превысило 14 см (p<0,001). Прирост длины тела мужчин г.Перми за столетний период (в когортах 1865 и 1964 г/р) составил 7,3 см (p<0,05). В следующие 20 лет (1965-1985 г/р) длина тела увеличилась ещё на 3,9 см (p<0,05), после чего показатель стабилизировался. Значимое (p<0,05) нарастание массы тела отличает мужчин 1990 г/р от когорт 1964 и 1985 г/р. Абсолютное и относительное (к длине тела) нарастание обхвата грудной клетки горожан прослеживается во всех выборках (p<0,01 при сравнении каждой когорты с предыдущей). Длина тела русских горожанок когорты 1985 г/р увеличилась на 3,6 см по сравнению с 1964 г/р (p<0,001), но у родившихся в последующие 5-6 лет снизилась на 2 см (p<0,05). Уменьшился и обхват грудной клетки (p<0,05). У женщин г.Перми не выявлено межкогортных (с 1965 по 1985 г/р) различий в возрасте менархе. В когорте 1966-75 г/р по сравнению с родившимися ранее возраст полового созревания снизился (p=0,06), но затем возраст менархе пермских женщин проявил тенденцию к возрастанию.

Вековые изменения характеристик коми-пермяков. Длина тела коми-пермяцких мужчин за 85 лет (когорты 1885 и 1970 г/р) увеличилась на 5,5 см. За 100 лет (когорты 1885 и 1985 г/р) длина тела сельских коми-пермячек возросла на 6,4 см. Во второй половине XX века увеличение роста женщин прекратилось: сельские коми-пермячки 1985 г/р по длине тела не отличались от представительниц предыдущих когорт. Однако пропорции тела существенно менялись. У сельских женщин 1975 г/р ширина таза уменьшилась по сравнению с предыдущей когортой (p<0,05), а затем показатель значительно увеличился (p<0,01). Поскольку длина тела женщин 1975 и 1985 г/р изменилась слабо, показатель относительной ширины таза (d. cristarum в процентах от длины тела) увеличился достоверно (p<0,05). У коми-пермяцких горожанок изменения длины тела более выражены, чем у жительниц села. Женщины 1985 г/р значимо превосходят родившихся в 1965 г (p<0,05). Но у горожанок значимых изменений ширины таза у родившихся между 1965 и 1985 гг не произошло. Когорты и городских, и сельских коми-пермячек 1976-85 г/р значимо отличаются от женщин предыдущих десятилетий ранними сроками полового созревания. Горожанки последней из когорт достоверно отличаются от женщин 1966-75 г/р, у сельчанок значимы различия между представительницами первой и последней когорт (p<0,01). С достоверностью p=0,06 значимы различия сельских женщин когорт 1966-75 и 1976-85 годов рождения. Во всех случаях возраст менархе городских женщин достоверно меньше, чем у сельских (p<0,05).

Обсуждение. Суммарный прирост длины тела мужчин г.Перми за 125 лет составил 10,9 см. Эти изменения соответствуют зафиксированным в других европейских группах [6]. Но если за первые 100 лет (в когортах 1861/65 и 1964 г/р) длина тела мужчин увеличилась на 7,32 см (в среднем прибавка на 0,7 мм в год), то за следующие 20 лет (с 1964 по 1985 г/р) – на 3,62 см, то есть условный «ежегодный прирост» увеличился более чем вдвое: до 1,8 мм за год. Затем показатель стабилизировался: в когортах с 1985 по 1990 г/р длина тела горожан остаётся равной 178 см. При этом масса тела и обхват грудной клетки продолжают возрастать. Сельские мужчины по суммарному приросту длины тела за даже превзошли горожан. Рост сельских русских за 125 лет увеличился на целых 14 см, а за 100 лет (когорты с 1885 по 1985 г/р) длина тела возросла на 7,7 см. В результате, если в последней четверти XIX века отставание сельских мужчин от горожан в длине тела превышало 5 см (p<0,001), то в 2004 году (когорта родившихся в 1985) оно сократилось до 2 см. При возросшей длине тела, межсоциальные различия (город-село) стали недостоверными (p>0,05). Но как в XIX столетии, так и сегодня, обхват грудной клетки сельских мужчин больше, чем у горожан (p<0,01 для когорт 1985 г/р) – при том, что по массе тела сельчане несколько отстают от горожан. Увеличение длины тела русских сельских женщин за 100 лет (когорты 1885 и 1985 г/р — [2, 3]) составило 5,6 см. За 20 лет (когорты 1964 и 1985 г/р) длина тела городских женщин увеличилась на 3,6 см, как и у мужчин. Затем рост горожанок стабилизировался, а позже стал уменьшаться. Средняя длина тела представительниц когорты 1990 г/р уже достоверно меньше, чем у женщин когорты 1985 г/р (p<0,01).

Выраженное снижение возраста полового созревания у женщин г.Перми проявилось в когортах с 1930/39 по 1950/65 г/р [5]. Затем снижение возраста менархе прекратилось, а в когорте 1976/85 г/р наметился сдвиг в сторону более позднего созревания (p=0,06 при сравнении когорт 1966/75 и 1976/85 г/р). В целом, покогортные изменения возраста менархе у женщин Перми совпадают с описанными в других популяциях России, Европы и Америки. Длина тела коми-пермяцких мужчин на протяжении столетия увеличилась меньше, чем у сельского русского населения края: у русских прирост длины тела в когортах 1885 и 1985 г/р составил 7,7 см, у коми-пермяков – 6,1 см, т.е. прибавка в росте русских мужчин составила 4,6%, а коми-пермяков – 3,7% исходных значений (для когорты 1885 г/р). У женщин увеличение роста более выражено. В сельских выборках прирост за 100 лет составил 6,4 см против 5,6 см у русских женщин. Если же сравнивать сельских коми-пермячек XIX века с горожанками 1985 г/р, то увеличение длины тела составит 9,18 см. Причём в когортах родившихся до 1966 года городские и сельские коми-пермячки по росту значимо не различались, а в последующих группах горожанки всё больше превосходят жительниц села по длине тела (p<0,05 в когорте 1975; p<0,0001 в когорте 1985 г/р). При этом, однако, значимых межсоциальных различий в ширине таза и пропорциях тела женщин не выявляется. По возрасту полового созревания городские коми-пермячки значимо превосходят сельских женщин уже в когорте родившихся до 1966 года. Для городских женщин этой и последующих когорт характерен ранний возраст полового созревания по сравнению с сельскими жительницами (p<0,05).

Заключение. Вековые изменения изменений антропометрических показателей и возраста менархе городского и сельского русского населения Пермского края близки к зафиксированным в других популяциях России и Европы. У родившихся с 1860-х по 1980-е годы городских и сельских русских Пермского края фиксировались позитивные изменения секулярных трендов размеров тела. Максимальное ускорение прироста длины тела характерно для поколения 1965-85 годов рождения. У родившихся во второй половине 1980-х и позже, длина тела стабилизировалась (мужчины) или снижается (женщины). Возраст менархе русских жительниц Перми с 1930-х до середины 1960-х годов снизился с 14,5 до 13,25 года, но у женщин 1976/85 г/р проявилась тенденция к сдвигу полового созревания на более поздние сроки (средние значения 13,38 года). Длина тела жителей села в рассматриваемый период увеличилась больше, чем у горожан. Хотя средний рост горожан по-прежнему больше, чем у жителей села, межсоциальные различия в длине тела ниже принятого пятипроцентного уровня достоверности. Однако по другим антропометрическим показателям различия сохраняются: горожане превосходят сельских жителей по массе тела, и отстают от них по обхватам грудной клетки. До 1930-х годов городских поселений в области компактного проживания коми-пермяков не существовало. Следовательно, на примере этой группы можно проследить изменения антропометрических показателей не только во времени, но и под влиянием комплекса факторов, обусловленных урбанизацией. Картина секулярных изменений коми-пермяцкого населения отличается от описанной в русских выборках. Длина тела мужчин на протяжении столетия увеличилась меньше, чем у сельских русских, но у женщин увеличение роста оказалось более выраженным. Уже второе-третье поколение городских коми-пермячек (когорта 1975 г/р и последующие) достоверно выше сельских женщин, а суммарное увеличение длины тела за 100 лет (когорты 1885 и 1985 г/р) превысило 9 см. Различия в возрасте менархе между городскими и сельскими коми-пермячками проявились на ранних этапах урбанизации: достоверны различия уже в когорте родившихся до 1966 года. Но темпы снижения возраста полового созревания у горожанок замедлились. Если в городских выборках разница в средних значениях показателя между родившимися до 1965 и в 1976-85 гг. равна 0,35 года, то у сельчанок она вдвое выше: 0,69 года. Можно заключить, что позитивные проявления секулярных трендов размеров тела и возраста менархе у коми-пермячек сохраняются, но городское население приближается к фазе стабилизации размерных и функциональных характеристик. В более урбанизированных группах русского населения региона смена направлений межпоколенных  изменений биологических характеристик произошла раньше.

Благодарности: материал подготовлен в рамках Проекта №026-Ф Программы стратегического развития ПГГПУ.

Литература

1. Белоусов И.М. Пермский уезд по данным 12-ти призывов 1874-1885 годов к исполнению воинской повинности (статистические и этнографические материалы). Пермь: Пермский губ. статистический комитет, Типография наследников П.Ф.Каменского, 1895. Т. 3. 395–474.

2. Драгич О.А. Закономерности морфофункциональной изменчивости организма студентов юношеского возраста в условиях Уральского федерального округа. Дис. …д-р биол. наук. Тюмень, 2006. 298 с.

3. Жаков К. По Иньве и Косе. В кн.: Камасинский Я. Около Камы: этнографические очерки и рассказы. М., б/и, 1905. 89-110.

4. Козлов А.И., Вершубская Г.Г. Физическое развитие детей России: география, урбанизация, социальные условия // Биология в школе, 2008, 5: 3-7.

5. Максимова Т.М. Социальный градиент в формировании здоровья населения. М.: ПЕР СЭ, 2005. 240 с.

6. Lindgren G. Secular changes and class distinctions in growth in Sweden / The Cambridge encyclopedia of human growth and development. S.J.Ulijaszek, F.E.Johnston, M.A.Preece (eds.). Cambridge: Cambridge University Press, 1998. pp.396-397.

К началу

Сергеев В.В.

Васькин Д.Г.

Трошева М.В.

Интенсификация сушки пиломатериалов на предприятиях малого бизнеса

Социально-экономическое положение населения Коми-Пермяцкого округа первую очередь зависит от его материального положения. Мелкий бизнес на местах постепенно становится основой современной рыночной экономики. И в будущем должен стать ведущим сектором промышленности муниципальных образований, определяющим темпы эко­номического роста, структуру и качество валового националь­ного продукта. Но дело не только в количественных показателях. Этот фактор по самой своей сути является типично рыночным и составляет основу современной рыночной инфраструктуры. Основные преимущества, характерные черты, присущие малому бизнесу: возможность более гибких и оперативных решений, в том числе путем маневра капитала при переключении с одного вида деятельности на другой; ориентация производителей преимущественно на региональный рынок, — малый бизнес идеально приспособлен для изучения пожеланий, предпочтений, обычаев, привычек и других характеристик местного рынка; поддержание занятости и создание новых рабочих мест; небольшой первоначальный объем инвестиций, — у малых предприятий меньшие сроки строительства, небольшие размеры позволяют им быстрее и дешевле перевооружаться, внедрять новую технологию и автоматизацию производства, достигать оптимального сочетания машинного и ручного труда; экономическая эффективность производства в малых предприятиях; инновационный характер малых предприятий. Многие экономисты отстаивают идею об исключительной роли малого бизнеса в развертывании научно-технической революции [1, 2]. Наиболее значительную активность в области нововведений проявляют именно небольшие фирмы. Они с их мобильностью в условиях конкуренции новых товаров, когда рыночным фактором становятся темпы обновления ассортимента выпускаемой продукции, нашли своё место в системе хозяйства, хотя и действуют в условиях жесткой конкуренции, которую не все способны выдержать. Одной из главных целей муниципальных образований является укрепление собственной экономической базы, позволяющей обеспечить население необходимым товарами и услугами: создать среду для активного хозяйствования и заниматься вопросами собственной доходности. Главным источником доходности территорий являются доходы юридических и физических лиц. Очевидно, что о развитии региона можно говорить лишь в том случае, если приток средств в этот регион больше, чем отток средств из него. Это — основной закон региональной экономики. Приток капитала в регион происходит в том случае, если муниципалитет располагает на своей территории промышленностью или предприятиями в сфере услуг, которые не только обеспечивают местный (локальный) рынок, но и имеют спрос у клиентов за пределами данного муниципалитета. Этот эффект усиливается, если регион независим от импорта. Следовательно, цель муниципальной экономической политики можно представить как увеличение экспортного потенциала территории муниципалитета при одновременном замещении импорта товарами местного производства, по крайней мере, в части обеспечения основными необходимыми продуктами и услугами. В этом случае в результате притока капитала в регион происходит повышение доходов предприятий и граждан и, как следствие, значительные средства поступают в распоряжение муниципалитета и могут быть использованы для решения задач развития региона, в том числе и в области социальной политики.

Коми-Пермяцкий округ расположен в таёжной зоне, и леса занимают 81,6% его территории. Лесистость региона уменьшается по направлению с севера на юг. Общая площадь лесов округа составляет 2868,9 тыс. га. Наибольшей лесистостью характеризуется северный Гайнский район (88,1°/о), наименьшей — Кудымкарский (63,6%), Юсьвинский — (65,9%). Коми-Пермяцкий округ относится к многолесным районам. Основные лесные массивы (92,1% от общей площади) принадлежат лесничествам федерального лесного агентства Министерства природных ресурсов РФ. Леса сельскохозяйственных предприятий занимают 7,7% общей площади лесов. На долю прочих владельцев приходится лишь 0,2% общей площади лесного фонда. В настоящее время контроль и надзор за ведением лесного хозяйства в лесах округа осуществляют 7 лесничеств, в составе которых трудятся более сотни работников различного уровня. B составе лесов Государственного лесного фонда преобладают эксплуатационные леса (77% территории), общий запас древесины составляет 363,5 млн. м3. Площадь лесного фонда округа составляет почти 3,0 млн.га. Расчетная лесосека по Коми-Пермяцкому округу составляет 4,5 млн. м3 или 25% от расчетной лесосеки Пермского края и 0,8 % от расчетной лесосеки в целом по Российской Федерации. В 2006 году освоение расчетной лесосеки по Коми-Пермяцкому округу составило 28 %. Основой экономики округа, как уже выше было отмечено, является лесозаготовительная промышленность, которая занимается заготовкой, вывозом, первичной обработкой и частичной переработкой круглых лесоматериалов на пиломатериалы. Коми-Пермяцкий округ основной поставщик сырья для многоотраслевого лесоперерабатывающего комплекса Пермского края. Более 80 % объемов древесины, заготавливаемой в округе, перерабатывается на предприятиях Пермского края, за пределами Коми-Пермяцкого округа (ОАО «Соликамскбумпром», ЗАО «Пермский фанерный комбинат», Краснокамский ЦБК «Кама» и др.) В настоящее время лесозаготовительная и деревообрабатывающая промышленность Коми-Пермяцкого округа представлена 10 крупными и средними лесозаготовительными организациями, в том числе такими деревообрабатывающими предприятиями, как ЗАО «Лесинвест» и ООО «Кочевский деревообрабатывающий комбинат». На долю лесопромышленного комплекса округа приходится до 40% производства промышленной продукции лесопиления и деревообработки. Ряд предприятий осваивают промышленную переработку лиственной древесины, что высвобождает тысячи кубометров хвойных пиломатериалов для использования их в промышленности и строительстве, как наиболее ценного конструкционного материала, обладающего более однородным строением, меньшей анизотропностью и меньшим параметром коробления (за исключением древесины лиственницы). Заслуживает внимания положительный опыт ИП «Титово» [3] использования древесины берёзы для производства сухих черновых мебельных заготовок на экспорт. Годовой объём переработки составляет более 30 тыс. куб. м лиственного пиловочника. Причём все кусковые и мягкие отходы используются на месте в качестве топливной щепы и на производство древесного угля.

Самой сложной задачей комплексной переработки лиственной древесины является организация сушки пиломатериалов и заготовок до эксплуатационной влажности. Березовые и осиновые пиломатериалы с такими характерными для данных пород пороками, как гниль и сучки, имеют различную плотность и, следовательно, должны иметь высокую степень неравномерности усушки, как по сечению, так и по длине доски. Результатом такого отрицательного свойства является высока покорбленность пиломатериалов и трещинообразования. С целью увеличения коэффициента полезного выхода сухих материалов сушку рекомендовано осуществлять в черновых кратных заготовках (с вырезкой пороков), что позволяет повысить физико-технологические свойства высушиваемой древесины и добиться уменьшения поперечно-продольной анизотропии. Таким образом будет устранена основная причина появления дефектов сушки древесины березы: разница коэффициентов их усушки в тангенциальном Ут и радиальном Ур направлениях. Как известно, этот базисный параметр — коэффициент расчётного поперечного коробления для берёзовых пиломатериалов — наименьший и равен 0,06 в списке из 16 наиболее распространённых древесных пород, т.е. берёзовые пиломатериалы обладают высокой степенью сушимости. Поэтому в исследованиях в рамках данной темы опытные сушки проводились в основном с использованием указанных пиломатериалов. Учитывая потребности рынка пиломатериалов и возросшие требования к их качеству, в рамках преддипломных практик студентов, на ряде предприятий были проведены опытные сушки с проверкой ускоренных режимов, разработанных кафедрой. Интенсификация процесса сушки подтверждается последними проведенными авторами исследованиями, результаты которых приведены на характерных графиках, отражающих рассматриваемые процессы. На рис.1 представлен график сушки пиломатериалов по предлагаемому интенсифицированному режиму. Новизна предложенного способа сушки базировалась на идее увеличения влагопроводности древесины при повышенных температурах. При этом за основу брались стандартные режимы (ГОСТ 19773-84), но с их структурной модификацией. Новизна предлагаемого решения была признана изобретением (патент РФ 2457411) [4].

Выводы. Высокие температурно-влажностные параметры среды (в частности по показаниям смоченного термометра) повышают коэффициент влагопроводности древесины с её значения а = 12× 10-6 см2/ с до значения а = 30× 10-6 см2/ с (почти в 2,5 раза), при этом также снижается вязкость воды в древесине, что интенсифицирует процесс сушки.

Литература

1.Федеральный Закон РФ «О развитии малого и среднего предпринимательства в РФ» от 27 июля 2007 года №» 209-ФЗ (в ред. ФЗ РФ от 18.10.2007 № 230-ФЗ), вступивший в силу с 1 января 2008 года.

2.Сорокин А.А. Экономический анализ: учеб. пособие — М.: ГИНФО, 2006. — 240с.

3.Денисов И. Малый бизнес. Ритм труда был слышен издалёка. Иньвенский край, №20(441). 19.05.2011 С.3.

4. Тракало Ю.И.. Ведерников О.Н.. Меньшиков Б.Е., Сергеев В.В. Патент № 2457411 на изобретение «Способ сушки» Опубликовано 27.07.2012.

К началу

 

Харина Е. Е.

Влияние народных традиций на формирование малого бизнеса в Коми-Пермяцком автономном округе на современном этапе.

Основным занятием коми-пермяков издавна являлось земледелие. В конце XIX — начале XX в. бытовала трехпольная система обработки земли, но сохранялась и подсека. Выращивали озимую рожь, ячмень, овес, горох. Из технических культур возделывали лен и коноплю. Из овощных культур традиционно выращивали репу, редьку, брюкву, лук и капусту. Позднее распространились картофель, редис, морковь, свекла, в ХХ в. появились чеснок, огурцы и помидоры. Одним из основных занятий коми-пермяков являлось животноводство. В хозяйстве имелись лошади, коровы, овцы, свиньи, куры. Под влиянием русских стали держать гусей, уток и индюшек. Наибольшее развитие птицеводство (разведение кур и гусей) получило у иньвенцев и зюздинцев. В южных районах значение земледелия было выше чем на севере. Часть зажиточных крестьян занялась торговлей сельскохозяйственными продуктами (зерно, льняное семя, говядина), продавая их купцам из Соликамска и Чердыни. В советский период земледелие сохранило своё ведущее значение. На территории Коми-Пермяцкого автономного округа к концу 1930-х гг. было создано более 500 колхозов. Основные сельскохозяйственные культуры – озимая рожь, овес, ячмень, лен, картофель. В районе Кудымкара развито овощеводство. На юге Коми-Пермяцкого автономного округа развивается пчеловодство и садоводство. Продолжается развитие животноводства (преобладает крупный рогатый скот). Из промыслов ведущую роль, особенно для северных коми-пермяков, играли охота и рыболовство. Охота имела сезонный характер. Самый продолжительный зимний сезон длился несколько месяцев. При охоте на пушных зверей (белок, куниц, горностаев, лис) с ружьем использовали собак-лаек местной породы. Применяли также пассивные орудия лова: капканы или ловушки. На зайцев ставили проволочные петли, на дичь — силки. Охотились ради пушнины (шла на продажу) и мяса, которое употреблялось в пищу. На реках занимались рыболовством. Орудия лова – различные сети (кулoм, сак, ветель), ловушки (морда) для устройств запорного типа. Крупную рыбу ночью били острогами с лодок, освещая воду берестяными факелами, а также ловили на крючки и в волосяные силки. Вся добытая рыба шла в пищу. В настоящее время охота и рыболовство сохраняются, но не играют заметной роли в хозяйстве.

Особенностью настоящего времени является развитие национальной культуры в условиях интеграции Коми-Пермяцкого округа в этнокультурное пространство Пермского края. Главным направлением деятельности Министерства по делам Коми-Пермяцкого округа Пермского края в последние годы являются сохранение, изучение, развитие и популяризация самобытной коми-пермяцкой культуры, укрепление межрегионального сотрудничества, творческих связей с финно-угорским миром. Задачи сохранения, развития и популяризации национальной культуры решаются посредством участия в краевых целевых программах «Развития и гармонизации национальных отношений народов Пермского края», «Семья и дети Пермского края» и утвержденного Перечня мероприятий в сфере культуры и массовых коммуникаций на территории Коми-Пермяцкого округа на год. Ежегодно мастерам-умельцам оказывается финансовая поддержка в приобретении инструментов и материалов для их деятельности. Определены задачи сохранения традиционного этнического своеобразия и самобытности народов Коми-Пермяцкого округа; организации сотрудничества по сохранению и возрождению народных традиций, материальной и духовной культуры; формирования интереса и уважения подрастающего поколения к культуре, истории и традициям своего народа; возрождения и развития традиционных промыслов и ремесел; выявления и поддержки художников и мастеров народных промыслов и ремесел, работающих в различных видах и жанрах, в т.ч. среди детей; организации помощи в реализации произведений изобразительного искусства и художественных изделий народных промыслов и ремесел. В настоящий момент, в округе бытуют и развиваются традиционные виды художественных промыслов и ремесел: ручное браное ткачество, плетение поясов; плетение и художественная обработка бересты; бондарные работы, объемная и рельефная резьба по дереву; вязание крючком и на спицах; вышивка гладью и крестиком; плетение из ивового прута; художественная керамика, глиняная игрушка; художественная ковка металла. Все эти распространенные, традиционные виды художественных промыслов представляют мастера округа. Представляемые мастерами изделия на выставки и фестивали, с каждым годом растет их уровень качества изготовления, работы приобретают интересные формы и художественное оформление. В округе, высокого художественного достоинства признаны изделия: полотенца, салфетки, кушаки и пояса; глиняная игрушка; туеса, лапти, короба; вязаные изделия, деревянные скульптуры. В 2009 году в Косинском районе Коми-Пермяцкого округа 4 индивидуальных предпринимателя начали реализацию проекта «Северная ягода». Главная цель – наладить заготовку и переработку так называемых «дикоросов»: лесных грибов, ягод, трав. В 2008-2011 годах в целях создания материально-технической базы выделяются денежные средства из краевой целевой программы 400 тыс. руб., из фонда поддержки предпринимателей Косинского района 200 тыс. руб. Летом и осенью сбором сырья занимались 50 жителей Косинского района. Продукция оказалась востребованной не только на местном рынке. Большая ее часть сегодня поставляется в санатории и профилактории Пермского края. Проявляют интерес заказчики из других регионов, сейчас экологически чистая продукция местных производителей поступает в оздоровительные учреждения Московской области. В планах малого бизнеса не только расширение объемов заготовки и переработки ягод и грибов, но и производство новых видов продукции: фиточая, лечебных подушек, целебных стелек и др. «Это поможет привлечению инвестиций в округ, пополнению местного бюджета, созданию новых рабочих мест», — считают в краевом министерстве по делам Коми-Пермяцкого округа, при поддержке которого реализуется проект. Помимо индивидуальных мастеров в Косинском районе действует единственное в округе, предприятие «Сувениры-обереги» индивидуального предпринимателя Игоря Найданова. И если ранее предприятие готовило изделия традиционные в виде домового, то теперь в ассортимент вводятся игрушки-герои коми-пермяцкого эпоса. Их продукция расходится по всей России. Народные традиции передаваемые из поколения в поколение сохраняются в семьях, которые можно использовать для получения дохода, используя при этом щадящий режим налогообложения, то есть платить с каждого полученного рубля дохода 4 копейки налога. Организованный рынок сбыта есть, но не определенны критерии качества продукции, изготовленной мастерами, нет методики определения себестоимости продукции (калькуляция себестоимости) и цены и реализации не определены требования по сертификации продукции народных промыслов, не используются предприятия типа «Рассеянная мануфактура».

Литература

1. Белицев В.Н. Очерки по этнографии народов коми (зырян и пермяков) // Труды Института Этнографии. Новая серия. Том 45 Москва,1958

2. Рогов Н.А. Материалы для описания быта пермяков // Журнал Министерства внутренних дел. Т. 29. Отд. VII. Кн. 4., 1858

3. Смирнов И.Н. Пермяки. // Известия общества археологии, истории, этнографии при Казанском университете. Т. IX. Вып. 2. Казань, 1891

4. Янович В.М. Пермяки. Этнографический очерк. // Живая старина. Т. 1-2.-1903

К началу

Третьяков А.А.

 

Проблемы продовольственной безопасности Коми-Пермяцкого округа и пути их решения.

Проблема продовольственной безопасности важна для любой страны, любого региона и в любое время. Ее обеспечение необходимо не только с экономической, но и с социальной и политической позиций. Государство, не обеспечивающее продовольственную независимость, не может чувствовать себя безопасным в современном мире. Рассматривая продовольственное обеспечение как совокупность экономических отношений в обществе, возникающих по поводу обеспечения всех его членов продуктами питания с соответствующими нормативами качества и количества, государство должно гарантировать наличие, стабильность и эффективность использования продовольствия. Продовольственный рынок территории является важным механизмом, обеспечивающим согласование экономических интересов производителей и потребителей сельскохозяйственной продукции. Основным критерием продовольственного обеспечения является «уровень самообеспеченности продовольствием» в целом государства или отдельного региона. Вместе с тем, в условиях рыночных отношений происходит все большая децентрализация функций власти в обеспечении населения продовольствием. Для определения действительного состояния уровня и качества питания необходимо постоянно проводить оценку продовольственного обеспечения – баланса спроса и предложения и на его основе с учетом местных природно-климатических и хозяйственных условий готовить рекомендации поосновным направлениям аграрного производства, развитию пищевой и перерабатывающей промышленности и агропродовольственного рынка в целом.

Для оценки состояния продовольственной безопасности любого территориального образования следует учитывать следующие факторы: уровень развития и устойчивости сельскохозяйственного производства; доходы и качество питания населения; степень обеспеченности продовольствием отечественного производства; масштабы импорта; степень открытости продовольственных рынков, механизм противодействия импортной интервенции; объемы продовольственных запасов; производственный потенциал сельского хозяйства; степень экологизации отрасли, качество аграрной продукции и продуктов питания; соответствие требований продовольственной безопасности правовому законодательству; систему нормативных актов, направлениям аграрной политики государства; угрозу продовольственной безопасности [1]. Эффективность системного функционирования продовольственного рынка зависит от экономически крепкого сельского хозяйства и в целом агропромышленного комплекса. На сегодняшний день аграрный сектор экономики является самым проблемным как с экономической точки зрении, так и с социальной. От эффективности функционирования сельскохозяйственной отрасли зависит уровень и качество жизни не только сельского населения, но и городского. Актуальность этого вопроса прослеживается на протяжении не только нескольких десятилетий, но и веков. Основой агропромышленного комплекса (АПК) КПО является сельское хозяйство, которое включает сельскохозяйственные предприятия, личные подсобные хозяйства населения и крестьянские (фермерские) хозяйства. В сельскохозяйственных предприятиях округа занято около 5 тыс. человек. Основными отраслями специализации являются молочное и мясное животноводство, зерновое хозяйство, картофелеводство, сортовое семеноводство. Доля сельскохозяйственного производства в ВВП региона незначительна и не превышает 10-процентного уровня.

Производством сельскохозяйственной продукции и продовольствия в Коми-Пермяцком округе занимаются 6 сельскохозяйственных организации разных форм собственности и организационно-правовых форм, 54 крестьянских (фермерских) хозяйств, 48 индивидуальных предпринимателей, 11 тысяч личных подсобных хозяйств, 4 предприятия по переработке молока и мяса. [2] Количество предприятий мелкотоварного производства в Коми-Пермяцком округе и личных подворий, занимающихся производством продовольствия на собственные нужды и для реализации населению края, колеблется год от года. Общий удельный вес произведенной сельскохозяйственной продукции хозяйствами населения, индивидуальными предпринимателями и крестьянскими (фермерскими) хозяйствами (К(Ф)Х) составляет более 44%, при этом большая доля (97%) сельскохозяйственной продукции производится в хозяйствах населения, численность которых с каждым годом увеличивается. Коми-Пермяцкий округ не может полностью обеспечить свое население продовольствием в полном объеме. Обеспеченность мясом и мясопродуктами собственного производства составляет 54 %, молоком и молокопродуктами – 70 %, овощами – 57,7 %. Эти цифры не могут отразить вывоз продуктов, так что реальное потребление этих видов продовольствия собственного производства ещё ниже. Однако некоторыми видами продовольствия округ обеспечен в полном объеме. Так, например, хозяйства округа производят больше от потребного количества картофеля, ягод и грибов. Согласно данным за последнее десятилетие в Коми-Пермяцком округе потребление основных продуктов питания существенно возросло. Однако мы ещё далеки от рациональных норм потребления продовольствия. Это связано с низкой долей производства собственных продуктов питания. Достаточно большая доля продовольствия импортируется.

Проведенный анализ позволил определить уровень продовольственного самообеспечения за счет производства некоторых видов основного продовольствия в хозяйствах Коми-Пермяцкого округа с учетом рациональных норм потребления, разработанных и утвержденных Приказом Минздравсоцразвития в 2010 году, который составил в среднем 53,9 %. Наиболее благоприятная ситуация по продовольственному самообеспечению наблюдается при производстве картофеле-овощной продукции, где уровень самообеспечения из расчета на все население округа составило по овощам открытого грунта 80,9%, а по картофелю 135,2%. По остальным, представленным в анализе видам продовольствия ситуация не благоприятна. В этой связи можно сделать вывод, о том, что в настоящее время делать ставку на фермеров как на основных кормильцев территории не возможно. Приоритетный национальный проект «Развитие агропромышленного комплекса», одним из направлений которого является стимулирование развития малых форм хозяйствования, позволил обратить внимание на их проблемы органов власти, как на федеральном, так и региональном уровнях, и направить на решение этих проблем серьезные финансовые ресурсы. Однако в целом по стране многие проблемы не решены до сих пор. В исследуемом нами территории по софинансированию муниципальных программ по развитию малого бизнеса на селе было выделено 12,8 млн. рублей с учетом того, что на 1 рубль муниципального бюджета приходилось 2,78 – краевого. На территории региона под эгидой Министерства сельского хозяйства Пермского края за последние два года в рамках внедрения технологий мелкотоварного производства (агрофраншизы) разработано и внедрено в практическое действие 15 технологий, которыми успешно пользуются в своем бизнесе 43 участника. Общий объем субсидирования составил более 14 млн. рублей [3]

В современных условиях, особенно с учетом вступления России в ВТО, необходимо задуматься навопросом сможет ли существующее сельскохозяйственное производство сохранить или повысить уровень продовольственной безопасности. В этой связи малые формы хозяйствования, на наш взгляд, должны выступать в качестве «страховочного» звена в системе продовольственного обеспечения населения, а для этого в настоящее время необходимо осуществлять им государственную поддержку, которая может заключаться: в предоставлении возможности получения дополнительных участков от государства, физических и юридических лиц, с целью дальнейшего использования в аренду на долгосрочный период; осуществлять сотрудничество с центрами занятости населения и с отраслевыми образовательными учреждениями, с целью получения дополнительной рабочей силы на период выполнения особо напряженных (сезонных или разовых) работ; создать единый информационный центр, в обязанности которого будут входить логистические операции с продукцией, произведенной в ЛПХ и прочими организациями, относящимися к малым формам хозяйствования на селе; организовать на территории округа единый консультационно-информационный центр, с целью получения необходимой информации по вопросам ведения сельскохозяйственного бизнеса.

Литература.

1. Указ президента РФ от 30.01.2010 г. №120 «Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности РФ».

2. http://www.permkrai.ru/edu/ministryofkpo.

3. http://www.permkrai.ru/economy/ministryofagriculture.

 

К началу

 

Коньшин М. С.

Беляков В.А.

Исследование взаимосвязей между индикаторами социально-экономического развития Кудымкарского муниципального района.
Часть 2: оценка эффективности муниципального управления на основе оценки взаимосвязи между показателями рейтинга социально-экономического развития региона

В предыдущей части исследования [2] мы оценили эффективность управления Кудымкарским муниципальным районом на основе анализа различных статистических показателей социально-экономического развития данной территории. Однако, на наш взгляд, мало просто проанализировать динамику показателей, важно еще и оценить их взаимосвязь между собой. Это поможет не только выявить положительные и отрицательные тенденции в развитии территории, но и спрогнозировать дальнейшее ее развитие, а также разработать мероприятия, направленные на повышение эффективности муниципального управления. Для оценки наличия и силы взаимосвязи между показателями рассчитаем коэффициенты корреляции. Приведем показатели, между которыми предполагается рассчитать корреляцию, а также их значения за 2006 – 2012 гг.

Рассчитаем коэффициенты корреляции между всеми приведенными показателями с помощью средств MS Excel (таблица 2). Это поможет выявить взаимосвязи между показателями. Муниципальное управление, как и любой вид управленческой деятельности, нуждается в измерении и оценке его эффективности, которые позволяют достичь определенных результатов: выявить факторы, влияющие на реализацию генеральной и частных целей муниципальной деятельности; получить по результатам контроля информацию, необходимую для анализа причин и источников неэффективных управленческих решений; вскрыть процессы, не поддающиеся или трудно поддающиеся управленческим воздействиям; определить влияние управленческих решений на эффективность использования всех видов местных ресурсов; разработать прогнозы, определить направления и пути совершенствования процессов муниципального управления. С ростом численности населения растет число субъектов малого и среднего предпринимательства; с ростом прожиточного минимума растет численность населения, а также оборот розничной торговли и собираемость налогов на территории. Данные взаимосвязи отражены на рисунке 1.

 

Таблица 1 – Показатели социально-экономического развития Кудымкарского муниципального района

Наименование показателя 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012

1

2

3

4

5

6

7

8

9

1. число субъектов малого и среднего предпринимательства, ед. 413 423 438 443 450 447 485
2. численность населения, чел. 28347 27922 27616 27363 25732 25245 25173
3. численность вновь созданных рабочих мест в субъектах малого и среднего предпринимательства, ед. 88 106 124 172 106 193 202
4. площадь земельных участков, облагаемых земельным налогом, кв.км. 335 348,3 350,7 353,9 357,25 361,2 370,4
5. общая численность детей в возрасте от 1 до 6 лет, чел. 1583 1601 1671 1712 1705 1689 1683
6. численность детей в возрасте от 1 до 6 лет, состоящих на учете для определения их в муниципальные дошкольные образовательные учреждения, чел. 598 632 680 685 694 687 691
7. численность выпускников муниципальных общеобразовательных учреждений, сдавших ЕГЭ по русскому языку и математике, чел. 220 219 228 237 219 221 219
8. общая численность выпускников муниципальных общеобразовательных учреждений, сдававших ЕГЭ по русскому языку и математике, чел. 231 229 237 241 230 238 223
9. количество многоквартирных домов, ед. 1290 1185 1080 1046 786 718 718
10. количество многоквартирных домов, расположенных на участках, в отношении которых осуществлен государственный кадастровый учет, ед. 1290 1185 1080 1046 786 718 718
11. общая протяженность автодорог общего пользования местного значения, км. 687,6 687,6 687,6 687,6 687,6 687,6 687,6
12. протяженность автодорог общего пользования местного значения, не отвечающих нормативным требованиям, км. 71,74 74,97 78,2 79,8 88,4 85,3 91,6
13. всего жилищный фонд, кв.м. 485692 481556 477420 478210 462540 463450 464120
14. объем отгруженных товаров собственного производства, млн. руб. 148,408 195,605 230,45 299,48 344,48 390,79 420,78
15. оборот розничной торговли, тыс. руб. 426044 442819 458040 473910 502830 504140 526800
16. прожиточный минимум, руб. 2803,2 3449,3 3866 5037 5495 5850 6690
17. поступление налогов и сборов в бюджетную систему РФ, млн. руб. 22,067 25,116 28,165 29,22 38,32 35,18 40,43
18. процент исполнения доходной части бюджета, % 77,7383 81,2833 84,828 88,373 90,4 98,5 97,49

Таблица 2 – Коэффициенты корреляции между показателями социально-экономического развития Кудымкарского муниципального района

Номер показателя

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Номер показателя

1
2 -0,8
3 0,7 -0,7
4 0,9 -0,9 0,8
5 0,7 -0,7 0,6 0,7
6 0,8 -0,7 0,7 0,8 0,9
7 -0,1 0,3 0,2 -0,1 0,4 0,3
8 -0,3 0,2 0,1 -0,2 0,3 0,2 0,8
9 -0,8 1,0 -0,7 -0,9 -0,7 -0,8 0,2 0,2
10 -0,8 1,0 -0,7 -0,9 -0,7 -0,8 0,2 0,2 1,00
11 0,0 0,0 0,00 0,0 0,0 0,00 0,0 0,00 0,0 0,0
12 0,9 -0,9 0,6 0,9 0,7 0,8 -0,2 -0,3 -1,0 -1,0 0,0
13 -0,8 0,9 -0,6 -0,9 -0,7 -0,8 0,3 0,2 1,0 1,0 0,0 -0,9
14 0,9 -0,9 0,8 0,9 0,8 0,8 -0,1 -0,1 -1,0 -1,0 0,0 0,9 -0,9
15 0,9 -0,9 0,7 1,0 0,8 0,8 -0,1 -0,2 -1,0 -1,0 0,0 1,0 -0,9 1,0
16 0,9 -0,9 0,8 1,0 0,8 0,8 -0,0 -0,2 -0,9 -1,0 0,0 0,9 -0,9 1,0 1,0
17 0,9 -0,9 0,6 0,9 0,7 0,8 -0,2 -0,3 -0,9 -1,0 0,0 1,0 -1,0 0,9 1,0 0,9
18 0,8 -0,9 0,9 0,9 0,7 0,8 -0,1 -0,0 -0,9 -1,0 0,0 0,9 -0,9 1,0 0,9 0,9 0,9

image039

Рисунок 1 – Наиболее значимые взаимосвязи между показателями социально-экономического развития территории

Поскольку генеральной целью муниципальной деятельности является повышение качества жизни населения на территории муниципального образования, данный показатель в динамике мог бы выступать в качестве обобщающего критерия эффективности муниципального управления. Однако это будет верно лишь отчасти, так как качество жизни населения измеряется не одним показателем, а их совокупностью. При этом отдельные показатели могут улучшиться, а другие за тот же период ухудшиться. Кроме того, изменение качества жизни населения зависит не только от эффективности муниципального управления, но и от множества других факторов, в том числе от общей социально-экономической ситуации в государстве, политики федеральных и региональных властей. Поэтому эффективность муниципального управления не может быть измерена каким-либо одним показателем, а должна определяться как результат сложного взаимодействия различных факторов: природных, человеческих, социально- экономических, экологических и других, оказывающих влияние на принятие и реализацию управленческих решений. Сложность выработки и измерения достаточно объективных показателей эффективности муниципального управления определяется спецификой муниципального образования как сложного объекта управления, имеющего иерархическую структуру, трудностями формализованного описания социально-экономических процессов, протекающих на территории муниципального образования, сложностью получения достоверной исходной информации, трудностями измерения отдельных показателей, имеющих комплексный, обобщенный характер.

В этой связи автором предлагается особый подход к оценке эффективности муниципального управления, подразумевающий исследование взаимосвязи между индикаторами социально-экономического развития различных районов региона. Преимуществом данного подхода является универсальность его применения, проявляющаяся в том, что выявленные черты, присущие социально-экономической сфере всего региона, характерны и применимы для любого района, входящего в данный регион. Таким образом, на основе изучения тенденций развития экономики всего региона, можно дать общие рекомендации, которые будут актуальны для любого района, входящего в данный регион.

Для анализа эффективности муниципального управления при помощи данного подхода мы предлагаем применить данные рейтинга социально-экономического развития территории. Дело в том, что в настоящее время существует целый ряд индикаторов, позволяющих осуществлять мониторинг ситуации в регионах и муниципальных образованиях и на его основе делать те или иные выводы, но любая система показателей является отражением позиций территории в многомерном пространстве, что затрудняет адекватное сопоставление территорий во всей системе координат. Рейтинг же социально-экономического положения территории позволяет дать ответ на вопрос о позициях той или иной территории по сравнению с любым другим районом.

Таблица 3  Факторные признаки

№ п/п Факторный признак
1. Фонд оплаты труда на 1 работающего МО
2. темп роста (снижения) ФОТ на 1 работающего
3. Объем инвестиций в основной капитал по крупным и средним предприятиям на 1 жителя МО
4. темп роста (снижения) объема инвестиций в основной капитал по кр. и средним предприятиям на 1 жителя
5. Оборот розничной торговли с начала года на 1 жителя МО
6. темп роста (снижения) оборота розничной торговли на 1 жителя МО
7. Доля заказа на поставки товаров, выполнения работ, оказания услуг для муниципальных нужд размещенного у субъектов малого предпринимательства
8. Объем средств направленных МО ПК на развитие МСП из бюджетов всех уровней на 1 жителя МО
9. Индексы физического объема продукции сельского хозяйства в хозяйствах всех категорий
10. Привлечение федеральных финансовых средств по ФЦП «Социальное развитие села до 2012 года» по направлению » мероприятия по улучшению жилищных условий
11. Доля конкурентоспособных сельскохозяйственных предприятий в общем их числе
12. Доля прибыльных сельскохозяйственных предприятий
13. Доля фактически используемых сельскохозяйственных угодий в общей площади сельскохозяйственных угодий муниципального района Пермского края
14. темп роста (снижения)доли фактически используемых сельскохозяйственных угодий в общей площади сельскохозяйственных угодий МР ПК
15. темп роста (снижения) объема реализации продукции работ и услуг КФХ и ИП, занимающихся сельскохозяйственным производством
16. Количество созданных рабочих мест в МФХ в с/х получивших финансовую поддержку в виде субсидий
17. интегральный показатель развития сельскохозяйственного производства в МР
18. Доля  стоимости муниципальных контрактов, заключенных по результатам несостоявшихся торгов и запросов котировок у ед. поставщика (исполнителя, подрядчика),
19. Доля муниципальных контрактов, заключенных путем запроса котировок, по результатам несостоявшихся торгов, запросов котировок у ед. поставщика (исполнителя,
20. Среднее количество поставщиков, принявших участие в одном конкурсе, аукционе, запросе котировок
21. Доля стоимости муниципальных контрактов, осуществленных посредством эл. аукционов, в общей стоимости муниципальных контрактов

Принципиально важным является и то, что рейтинг построен на основе объективных показателей официальной статистики, доступных широкому кругу заинтересованных пользователей.

К тому же, в рамках нашего подхода мы полагаем выявить тенденции, присущие развитию всех исследуемых районов.

Именно по этим причинам мы считаем возможным использование для оценки эффективности муниципального управления данные рейтинга социально-экономического развития.

Итак, продемонстрируем алгоритм подхода при помощи исследования показателей рейтинга социально-экономического развития различных районов Пермского края за 2012 год. Исследование проводится в два этапа:

Выявление факторов, в наибольшей степени влияющих на социально-экономическое развитие территории;

Выявление взаимосвязей между различными индикаторами социально-экономического развития.

Итак, выявим факторы, в большей степени влияющие на социально-экономическое развитие территории. Для этого рассчитаем коэффициенты парной корреляции, причем за факторные признаки примем различные показатели рейтинга социально-экономического развития районов, а за результативный признак – значение годового интегрального показателя  ФЦБ «Экономическое развитие». Факторные признаки сведем в таблицу и пронумеруем.

Теперь определим значимость полученных коэффициентов корреляции посредством сравнения t(факт) с t(крит) для каждой пары признаков. Для степени свободы (альфа), равной 0,1 (10%) т-критерий Стьюдента, который примем за t(крит) равен 1,664. t(факт) рассчитывается по формуле:

image037 (1)

где n – объем выборки.

Если t(факт) > t(крит), связь между признаками считается значимой.

Далее определим доверительные интервалы для коэффициентов парной корреляции. Для этого рассчитаем среднюю квадратическую ошибку по формуле

image042  (2)

где ρ — коэффициент корреляции генеральной совокупности;

n — объем выборки.

Параметр для определения границ доверия рассчитывается для каждого значения коэффициента корреляции перемножением средней квадратической ошибки и t(крит). Нижняя граница доверительного интервала определяется вычитанием параметра из коэффициента выборочной корреляции, верхняя – прибавлением. Доверительные границы свидетельствуют о диапазоне, в котором находится значение коэффициента парной корреляции с учетом вероятности возникновения ошибки (в нашем случае 10%).

Исходя из расчетов, можно сделать следующие выводы: связь между признаками является статистически значимой для каждой пары; большинство рассматриваемых факторов оказывает некоторое влияние на значение годового интегрального показателя экономического развития, кроме таких, как объем средств, направленных МО ПК на развитие малых и средних предприятий из бюджетов всех уровней на 1 жителя МО, индексы физического объема продукции сельского хозяйства в хозяйствах всех категорий; темп роста (снижения) доли фактически используемых сельскохозяйственных угодий в общей площади сельскохозяйственных угодий МР ПК; интегральный показатель развития сельскохозяйственного производства в МР; доля  стоимости муниципальных контрактов, заключенных по результатам несостоявшихся торгов и запросов котировок у единственного поставщика (исполнителя, подрядчика). Наиболее сильное влияние на изменение результативного признака оказывают факторные признаки № 5 и 11. Следовательно, значение годового интегрального показателя экономического развития зависит в основном от оборота розничной торговли и доли конкурентоспособных сельскохозяйственных предприятий. Первое вполне обосновано, т.к. оборот розничной торговли является показателем уровня доходов жителей данной территории, которые, в свою очередь, характеризуют уровень ее социально-экономического развития.

Выясним влияние некоторых индикаторов социально-экономического развития друг на друга, таких, как: фонд начисленной заработной платы на 1 работника 2011; среднее количество поставщиков, принявших участие в одном конкурсе, аукционе, запросе котировок; доля стоимости муниципальных контрактов, осуществленных посредством эл. аукционов, в общей стоимости муниципальных контрактов; инвестиции в промышленность на душу населения; объем средств, направленных муниципальным  образованием Пермского края на развитие малого и среднего предпринимательства из бюджетов всех уровней, на 1 жителя муниципального  образования Пермского края; оборот розничной торговли на душу населения в 2011 году

 

Таблица 4 – Значение факторных (результативных) признаков

№ п/п Районы Факторные признаки(индикаторы социально-экономического развития)
1, тыс. руб. 2, ед. 3, % 4, тыс. руб. 5, тыс. руб. 6, тыс. руб.

(1)

(2)

(3)

(4)

(5)

(6)

(7)

(8)

1. г. Березники 32,1015743 2,4 44,2 87,22086 0,043 116,29
2. г. Кудымкар 28,51980529 1,8 30,5 10,03192 0,116 48,54
3. г. Кунгур 25,77192788 3,5 47,6 11,46368 0,092 70,01
4. г. Пермь 37,60841659 3,9 35,3 64,24584 0,016 272,66
5. г. Соликамск 32,00074295 3,8 62,5 38,07714 0,069 73,39
6. ЗАТО Звездный 2,4 20,1 0 24,14
7. Александровский 21,567153 2,6 27,1 101,0958 0,08 32,54
8. Горнозаводский 21,768503 2,1 30,1 12,44147 0,064 25,10
9. Гремячинский 21,760295 1,4 1 0,371379 0,206 26,87
10. Губахинский 25,638597 2,3 16,1 14,9796 0,018 28,96
11. Добрянский 33,083859 3,6 37,6 34,72474 0,061 77,91
12. Кизеловский 19,403325 2,2 5,4 6,684134 0,111 38,45
13. Красновишерский 20,286006 2 44,9 9,290908 0,157 38,20
14. Краснокамский 24,055477 3 38,4 32,51433 0,087 91,98
15. Лысьвенский 19,345236 2,2 21 7,717326 0,066 63,04
16. Нытвенский 19,981271 1,9 36,3 10,05405 0,045 48,50
17. Осинский 32,270431 1,5 14,7 5,98402 0,156 48,96
18. Очерский 23,455951 2,1 7,2 6,74243 0,082 29,34
19. Чайковский 30,360608 2,7 40,5 51,33515 0,03 69,57
20. Чернушинский 27,712941 2,3 49,4 9,827881 0,08 99,76
21. Чусовской 22,140386 2,5 50 5,911005 0,043 55,42
22. Бардымский 22,910515 2,3 35,5 2,028134 0,222 26,84
23. Березовский 22,797014 1,9 37 3,898866 0,089 44,24
24. Большесосновский 18,198602 3,3 17,9 1,965643 0,123 40,25
25. Верещагинский 20,156371 2,1 22,9 6,114175 0 74,58
26. Гайнский 23,163682 2 8,8 0,781302 0 21,76
27. Еловский 18,918476 1,3 13,1 1,142697 0,12 30,48
28. Ильинский 21,078822 2 19,7 7,802103 0,029 40,38
29. Карагайский 22,159532 2,3 18,7 5,310752 0,067 26,07
30. Кишертский 16,350331 1,5 43,3 3,176041 0,131 34,11
31. Косинский 23,62883 1,8 14,3 4,526024 0,203 20,70
32. Кочевский 28,550175 1,9 29,1 4,261606 0,326 34,52
33. Кудымкарский 13,451243 2 52,3 2,927439 0,312 18,58
34. Куединский 19,2544 2,5 45,2 5,98557 0,14 43,61
35. Кунгурский 17,019609 2,3 17,1 9,887125 0,064 14,23
36. Октябрьский 21,845696 1,9 55,4 2,550926 0,111 36,85
37. Ординский 20,558166 1,8 34,3 0,680987 0,181 28,38
38. Оханский 16,445208 2,9 40 7,14131 0,086 43,62
39. Пермский 24,933788 2,6 34,4 5,721054 0,049 55,92
40. Сивинский 16,333202 2 10,9 15,56772 0,08 40,32
41. Соликамский 22,310034 1,7 38,9 2,670224 0,095 14,13
42. Суксунский 16,976321 2 43 9,359884 0,157 33,66
43. Уинский 18,853724 2,1 22,9 2,785771 0,256 32,92
44. Усольский 39,587507 2,2 26,8 171,7087 0,075 21,37
45. Частинский 23,234784 2,4 56,3 6,322789 0,136 38,74
46. Чердынский 22,456154 2,3 15,5 1,216506 0,111 29,47
47. Юрлинский 18,371379 2,4 6,5 2,495987 0,424 23,44
48. Юсьвинский 18,007121 5,2 35,7 4,273199 0,164 31,15

Таблица 5 – Определение силы связи между исследуемыми индикаторами

Номер индикатора

1

2

3

4

5

6

Номер индикатора

1

0,227953

0,147248

0,62645

-0,2921

0,535175

2

0,305366

0,208706

-0,17011

0,431787

3

0,113684

-0,06221

0,270466

4

-0,27466

0,29855

5

-0,3247

Исходя из расчетов, можно сделать вывод о том, что наиболее значимая связь прослеживается между объемом инвестиций в промышленность на душу населения и фондом начисленной заработной платы на 1 работника.

Также наблюдаются взаимосвязи роста фонда начисленной заработной платы и снижения объема средств, направленных муниципальным  образованием Пермского края на развитие малого и среднего предпринимательства из бюджетов всех уровней, и наоборот. Это может быть связано с тем, что при общей снижении уровня заработной платы население стремится к созданию малых предприятий и так называемой работе «на себя». Рост среднего количества поставщиков принявших участие в одном конкурсе, аукционе, запросе котировок совпадает с ростом доли стоимости муниципальных контрактов, осуществленных посредством электронных аукционов, в общей стоимости муниципальных контрактов, а также с ростом оборота розничной торговли на душу населения в 2011 году. Это объясняется привлекательностью более дорогих муниципальных контрактов. Рост инвестиций в промышленность на душу населения совпадает со снижением объема средств, направленных муниципальным  образованием Пермского края на развитие малого и среднего предпринимательства из бюджетов всех уровней, на 1 жителя муниципального  образования Пермского края, а также с ростом оборота розничной торговли на душу населения в 2011 году. Это может объясняться выбором приоритета развития экономики территории. Если ставится цель развивать промышленность, то, соответственно, уменьшается финансирование развития малого и среднего бизнеса. В противном случае снижаются инвестиции в промышленность. Поскольку с  промышленности обычно занята большая доля экономически активного населения, то при увеличении инвестиций в данную сферу происходит рост фонда оплаты труда рабочих, следовательно, увеличивается оборот розничной торговли. Рост объема средств, направленных муниципальным  образованием Пермского края на развитие малого и среднего предпринимательства из бюджетов всех уровней, на 1 жителя муниципального  образования Пермского края, совпадает со снижением оборота розничной торговли на душу населения в 2011 году. Это может быть также связано с тем, что большая доля экономически активного населения обычно занята в промышленности. При инвестировании средств в развитии малого и среднего бизнеса не происходит значительного увеличения  личных доходов граждан, поэтому оборот розничной торговли может оставаться на прежнем уровне, но снижается относительно роста объема средств, направленных на развитие малого и среднего предпринимательства.

Также стоит отметить отсутствие взаимосвязей между динамикой фонда начисленной заработной платы на 1 работника 2011 и динамикой среднего количества поставщиков, принявших участие в одном конкурсе, аукционе, запросе котировок, а также динамикой доли стоимости муниципальных контрактов, осуществленных посредством эл. аукционов, в общей стоимости муниципальных контрактов; между динамикой доли стоимости муниципальных контрактов и динамикой среднего количества поставщиков, принявших участие в одном конкурсе, аукционе, запросе котировок, осуществленных посредством эл. аукционов, в общей стоимости муниципальных контрактов, и динамикой инвестиций в промышленность либо малый и средний бизнес. Схематично выявленные взаимосвязи можно отобразить следующим образом (рисунок 2), отсутствие же взаимосвязей можно изобразить схемой (рисунок 3). Отсутствие взаимосвязей между показателями можно объяснить их разноплановостью.

Итак, по итогам анализа, можно сказать, что экономическое развитие территории в большей степени зависит от уровня развития сельского хозяйства, в частности, от уровня конкурентоспособности и доходности сельскохозяйственных предприятий. Основным показателем развития территории можно назвать оборот розничной торговли, поскольку отображает в своей динамике динамику личных доходов населения, что, в свою очередь, иллюстрирует общую экономическую картину территории. С этой точки зрения вложение средств в развитие малого и среднего бизнеса менее выгодно, чем инвестиции  в промышленность, поскольку ведет к относительному снижению оборота розничной торговли. Рост инвестиций в промышленность приводит к росту заработной платы.

Следовательно, для укрепления экономического положения любого из районов целесообразна выработка такой экономической политики, которая была бы направлена на развитие сельского хозяйства и промышленности.

Литература

1. Итоги социально-экономического развития Кудымкарского муниципального района за 2005 – 2012 гг. // www.kudraion.ru

2. Коньшин М.С., Айрапетян Д.Г., Беляков В.А. Исследование взаимосвязей между индикаторами социально-экономического развития Кудымкарского муниципального района. Часть 1: оценка эффективности управления Кудымкарским муниципальным районом на основе формальных методик. – Рабочая статья

3. О муниципальной службе в Российской Федерации: Федеральный закон РФ от 2 марта 2007 г. N 25-ФЗ // Закон. – 2007.

4. Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации: федеральный закон от 06.10.2003 N 131-ФЗ // Закон. – 2007.

5. Указ Президента РФ от 28.04.2008 г. №607 «Об оценке эффективности деятельности органов местного самоуправления городских округов и муниципальных районов»

 

К началу

 

Четина О.А.

Мехоношин В.И.

Влияние муниципального бюджета на развитие территории
на примере г. Кудымкара.

Развитие  – процесс, направленный на изменение материальных и духовных объектов с целью их усовершенствования. Для развития любой территории необходимо учесть влияние множества факторов. Рассмотрим один из таких факторов на примере влияние муниципального бюджета на развитие территории. Возникновение бюджета связано с зарождением и формированием государства, использующего его в качестве основного инструмента обеспечения как непосредственно своей деятельности, так и важнейшего элемента проведения социально-экономической политики. Специфика бюджетных отношений определяется тем, что они представлены в основном перераспределительными отношениями, т.е. связанными с дальнейшим распределением первичных доходов, сформированных в результате первичного распределения валового внутреннего продукта (прибыли, заработной платы, доходов от собственности и т.п.). Результатом такого перераспределения является формирование финансовых ресурсов органов государственной власти и органов местного самоуправления в виде доходов, поступлений и денежных накоплений. Данные органы, на которые обществом возлагается удовлетворение общественных потребностей, являются обязательными участниками бюджетных отношений, благодаря чему последние легко выделяются из совокупности финансовых отношений. Бюджетные отношения выполняют особое назначение – распределяют валовой внутренний продукт, доходы от внешнеэкономической деятельности и часть национального богатства с целью предоставления органам государственной власти и органам местного самоуправления финансовых ресурсов. При этом финансовые ресурсы, которые являются материальными носителями бюджетных отношений, формируются и используются в фондовой форме – в форме фондов денежных средств, создаваемых соответствующими органами власти либо органами местного самоуправления и используемых ими для удовлетворения общественных потребностей. Они могут быть сгруппированы и представлены следующими видами потребностей в оказании услуг общественного сектора экономики, и прежде всего услуг образования, здравоохранения, культуры и других отраслей социальной сферы; расширении общественного производства; регулировании межотраслевых и территориальных пропорций развития экономики; содержании органов государственной власти и органов местного самоуправления, судебной власти, органов правопорядка, обеспечения безопасности и обороноспособности государства. Таким образом, в системе общественных потребностей выделяются как потребности самих органов государственной власти и местного самоуправления, связанные с их содержанием, так и потребности субъектов хозяйствования и отдельных граждан. Соотношение отдельных групп потребностей зависит от уровня экономического развития страны, приоритетов, целей и задач экономической и финансовой политики.

Основными факторами, влияющими на уровень концентрации в распоряжении органов власти и местного самоуправления финансовых ресурсов, являются: уровень развития экономики (обобщающими показателями которого являются не только темпы экономического роста, но и абсолютный размер валового внутреннего продукта); цели и задачи бюджетной политики, определяющие приоритетные направления распределения бюджетных средств в пользу отдельных отраслей экономики и территорий; исторические и национальные традиции. Сочетание этих факторов определяет конкретный объем бюджетных средств, формируемых в распоряжении всех органов государственной власти и местного самоуправления. Определение размера бюджетных фондов происходит в процессе бюджетного планирования, что предъявляет высокие требования к обоснованности определения бюджетных показателей на основе составления многовариантных расчетов бюджета с учетом научно обоснованной потребности в средствах субъектов хозяйствования, необходимости повышения эффективности и результативности предусмотренных бюджетных расходов.

Бюджет как совокупность денежных отношений оказывает огромное влияние на общественное воспроизводство. Регулирующая роль бюджета заключается в его возможности изменять воспроизводственные, отраслевые и территориальные пропорции развития экономики, регулировать темпы развития отдельных сфер и отраслей для достижения основных задач и целей финансовой политики. Бюджет оказывает влияние на экономические и социальные процессы через соответствующие группы бюджетных отношений — доходы бюджета и расходы бюджета. Однако доходы и расходы бюджета выступают регулятором социально-экономических процессов не автоматически, а через осуществляемую государством бюджетную политику, являющуюся органической составной частью финансовой политики. При этом реализация целей и задач бюджетной политики происходит путем создания адекватного этим целям бюджетного механизма, который позволяет облечь объективно существующие отношения в организационные формы мобилизации доходов в бюджет и осуществления расходов. Бюджетный механизм определяет методы мобилизации доходов, виды доходов бюджета, порядок их исчисления и взимания, формы бюджетных расходов, принципы и порядок предоставления бюджетных средств, формы межбюджетного распределения и перераспределения средств. Доходы бюджета представляют собой часть бюджетных отношений, связанных с формированием фондов денежных средств, находящихся в распоряжении органов государственной власти и местного самоуправления. Основным назначением доходов бюджета является создание устойчивой финансовой базы для выполнения органами власти и органами местного самоуправления своих задач. Вместе с тем доходы бюджета выступают одним из важнейших методов государственного регулирования социально- экономических процессов  через установление форм финансовых взаимоотношений с субъектами хозяйствования, которые бы стимулировали устойчивые темпы экономического развития и рост накоплений. Используя те или иные формы бюджетных изъятий, государство влияет на совокупное потребление, перераспределяя денежные ресурсы между отдельными социальными группами, а также изменяет структуру накоплений субъектов хозяйствования. Основное назначение расходов – обеспечить  выполнение органами государственной власти и местного самоуправления возложенных на них функций и задач. Вместе с тем расходы бюджета могут оказывать активное воздействие на общественное воспроизводство. Бюджетные расходы выступают фактором, оказывающим влияние как на совокупный спрос, так и на совокупное предложение. Стимулирование совокупного предложения осуществляется через бюджетное субсидирование и бюджетное кредитование субъектов хозяйствования, через размещение государственных (муниципальных) заказов на поставку товаров (работ и услуг) для государственных нужд. При этом финансовая политика, направленная на стимулирование совокупного предложения, а значит, и производства валового внутреннего продукта, создает предпосылки для дальнейшего увеличения бюджетных расходов. Влияние расходов бюджета на совокупный спрос обеспечивается посредством прямых бюджетных инвестиций, социальных выплат нуждающимся категориям населения, финансирования производства общественных благ. Тем самым уровень бюджетных расходов свидетельствует о степени участия государства в экономической деятельности общества и в обеспечении общеэкономического равновесия.

Влияние бюджетных расходов на социально-экономические процессы осуществляется как через приоритетное финансирование отдельных отраслей экономики, определяющих перспективное развитие экономики, науки и научно-технического прогресса, так и через выбор адекватных форм бюджетного финансирования, нацеленных на повышение эффективности использования предоставленных бюджетных средств. Так, формы финансирования коммерческих организаций в виде субсидий, субвенций нацелены на предоставление средств для осуществления целевых расходов, при этом финансируются затраты, связанные в основном с расширением производства, его модернизацией, развитием наукоемких производств, промышленной инфраструктуры. Данные формы финансирования постепенно замещают применявшиеся ранее дотации на покрытие убытков коммерческих организаций, что, однако, не исключает их ограниченного использования для покрытия таких убытков, возникающих в связи в реализацией товаров или услуг по регулируемым государством ценам. Эффективность применения формы финансирования бюджетных учреждений в виде ассигнований на их содержание, предусматривающее покрытие всех затрат учреждения (и на текущее содержание, и на расширение деятельности), достигается только при условии обоснованного определения собственником заданий по предоставлению государственных (муниципальных) услуг, ориентированных на результаты деятельности (а не затраты), и применения научно обоснованных норм расходов. Перспективной формой бюджетного финансирования является предоставление бюджетных средств коммерческим и некоммерческим организациям в рамках целевых программ на конкурсной основе, что обеспечивает большую увязку выделяемых бюджетных средств с ожидаемыми результатами, заявленными на стадии бюджетного планирования.

При рассмотрении влияния муниципального бюджета г.Кудымкара на его развитие мы использовали корреляционный анализ. Мы выявили корреляционные связи между статьями расходов муниципального бюджета и тридцатью показателями социально-экономического развития территорий за 2010-2012 гг. Проведенный анализ выявил следующие тенденции: в целом практически все статьи расходов бюджета на прямую способствуют развитию города; имеются некоторые области деятельности, которые напрямую зависит от других статей бюджета, но прямо не связанные с ними. Например, статья расходов муниципального бюджета «Национальная экономика» влияет не только на развитие малого предпринимательства и инвестиций в основной капитал, но и на обеспечение здравоохранения медицинскими кадрами, рост строительства домов и на развитие культуры. Причем, развитие малого предпринимательства происходит в форме розничной и оптовой торговли, а не организации собственного производства. Кроме этого,  статьи расходов на «Здравоохранение» и «Культура» напрямую не влияют на развитие здравоохранения и культуры. Таким образом, рост расходов муниципального бюджета напрямую влияет на развитие территории.

Литература:

1. Грязнова А. Г., Маркина К. В. Финансы. М: Финансы и кредит, 2004.

2. Коротаев А. В., Малков А. С., Халтурина Д. А. Законы истории. Математическое моделирование развития Мир-Системы. Демография, экономика, культура. 2-е изд. М.: УРСС, 2007.

3. Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Пермскому краю / permstat.gks.ru

 

К началу

 

Чеботкова А.Д.

Трудовая деятельность и безработица населения

С 1995 г. в практике отечественной экономики как и во всем остальном мире вместо понятия «трудовые ресурсы» стали использовать понятие «экономически активное население (рабочая сила»). Экономически активное население – это часть населения, обеспечивающая предложение рабочей силы для производства товаров и услуг. Численность экономического населения включает занятых и безработных. К занятым в экономике относятся лица, выполняющие работу по найму – за вознаграждение, а также приносящие доход работу не по найму, самостоятельно или с одним или несколькими компаньонами, как с привлечением, так и без привлечения наемных работников. В число занятых включаются и лица, выполняющие работу без оплаты на семейном предприятии, а также временно отсутствующие на работе из-за болезни, ухода за больным, ежегодного отпуска или выходных дней, обучения, учебного отпуска, отпуска без сохранения заработной платы по инициативе администрации и других подобных причин.

 

Таблица 1. Динамика экономически активного населения округа чел.

Территория

Годы

2005

2006

2007

2008

2009

Г. Кудымкар

16200

16750

16390

14800

16650

Гайнский район

7450

7450

7360

5670

6200

Косинский район

4000

4000

3930

3070

4100

Кочёвский район

5600

5600

5500

4780

4800

Кудымкарский район

10500

10700

10500

10890

12650

Юрлинский район

5100

5200

5100

4420

6200

Юсьвинский район

10150

10300

10110

9510

10500

Всего по округу

59000

60000

58890

53140

61100

Анализ табл.1 показывает, что численность экономически активного населения очень динамична, очень быстро реагирует на все сокращения или появления рабочих мест на предприятиях и в организациях. Так, с началом кризисных явлений происходили сокращения рабочих мест, поэтому часть трудоспособного населения отправилась за пределы округа. Однако в 2009 г. с появлением частных лесопилок, перерабатывающих сельскохозяйственную продукцию предприятий и пр., общая численность экономически активного населения во всех районах, за исключением Гайнского и Кочевского районов, несколько увеличилась. Численность занятого населения сократилось в 2,4 раза; наибольшее сокращение произошло в промышленности (более 8 раз), в 5 раз – в торговле, общественном питании, снабжении и заготовках; сельском хозяйстве – в 2,6 раза; произошел рост занятых в образовании, науке, культуре, искусстве в 10,2 раза, в здравоохранении, физической культуре и социальном обеспечении – в 2 раза.

В Коми-Пермяцком округе, как и в других регионах Российской Федерации, начался процесс безработицы. В Советском Союзе в первые годы его существования совершенно официально признавалась безработица, однако были организованы и функционировали биржи труда, занимающиеся учетом и трудоустройством безработных. Но с началом форсированной индустриализации биржи труда упразднили, считая, что безработица является порождением и следствием капиталистических отношений в экономике, а для социалистической системы хозяйствования она не свойственна. Наоборот, социалистическая система хозяйствования обуславливает нехватку трудовых ресурсов. На самом деле во многих районах существовала «скрытая» безработица, особенно в сельской местности. Например, сельский житель считался колхозником, даже если он работал один-два месяца в году. Фактически работа была лишь у тех колхозников, кто трудился на животноводческих фермах. Для остальных горячая пора начиналась с посевной (с мая месяца) и заканчивалась уборочной (в октябре месяце). Практически безработными являлись женщины в отдаленных лесных поселках, где на лесозаготовках работали отцы и мужья.

Таблица 2 Отраслевая структура занятости населения

Годы 1998 2009
Отрасли Численность, тыс. чел. % Численность, чел. %
Промышленность 11,3 20,3 548 2,4
Строительство 2,5 4,5 229 0,9
Сельское хозяйство 11,2 20,1 1798 7,7
Лесное хозяйство 0,9 1,6 1089 4,7
Транспорт 1,1 2,0 1040 4,5
Связь 1,0 1,8 615 2,6
Торговля, общественное питание, сбыт, снабжение, заготовки 5,1 9,2 419 1,8
ЖКХ, бытовое обслуживание 1,5 2,7 1288 5,6
Здравоохранение, физ. культура, социальное обеспечение 5,2 9,3 4355 18,7
Образование, наука, культура, искусство 1,6 2,9 6867 29,5
Прочие отрасли 5,4 9,7 5010 21,6
Всего 55,7 84,0  23258 100,0

Безработица – это социально-экономическое явление, которое существует даже в условиях полного использования экономически активного населения. Выделяют несколько видов безработицы. Фрикционная безработица охватывает работников, которые ищут или ждут получения работы в ближайшем будущем – это период между увольнением с одного места работы и поступлением на другое или возвращением на прежнее место. Такая безработица непродолжительна, она длится от одного до трех месяцев. Фрикционная безработица существует всегда, она неизбежна. Ее основу составляет естественное передвижение экономически активного населения между предприятиями, регионами и отраслями. Люди всегда будут стремиться сменить место работы с целью получения каких-то преимуществ: большую заработную плату, продвижение по службе, сокращение времени, проводимого в транспорте, более интересную работу и т.д. Существенной чертой фрикционной безработицы является то, что люди, ищущие работу, обладают необходимой квалификацией, профессиональной подготовкой и навыками. Структурная безработица вызвана действием научно-технического прогресса, существованием диспропорций в развитии отраслей, географическим распределением рабочих мест. Под влиянием научно-технического прогресса одни отрасли экономики постепенно отмирают, исчезают, в то же время появляются новые отрасли производства. Соответственно изменяется структура спроса на рабочую силу. Например, приобретение новой техники и технологии в лесной промышленности и в сельском хозяйстве приводит к сокращению потребности рабочих в указанных отраслях. Структурная безработица возникает также из-за изменений в географическом распределении рабочих мест. Рабочая сила медленно реагирует на изменение спроса. Так, с закрытием многих дошкольных, медицинских, культурно-просветительских учреждений, лесозаготовительных участков, с распадом значительной части колхозов и совхозов многие специалисты, потерявшие работу, вынуждены были либо переехать в другие регион, либо пройти переобучение и приобрести иную профессию. При этом поиск и получение новой работы требуют некоторого времени, наличия соответствующей информации, необходимой инфраструктуры – развитого рынка жилья, отсутствия препятствий при выборе местожительства (получение прописки, регистрации или вида на жительство). Важной чертой структурной безработицы является то, что квалификация и профессиональная подготовка безработных не полностью соответствуют существующему спросу со стороны нанимателей. Такая безработица составляет примерно от трех месяцев до одного года. Циклическая безработица вызвана спадом производства. Она затрагивает все сферы и отрасли. Безработица, вызванная спадом производства, может существовать в скрытой и открытой формах. Скрытая форма означает сокращение рабочего дня или недели, направление персонала в принудительные отпуска и соответственно уменьшение заработной платы. Открытая форма означает увольнение работника, полную потерю работы и соответственно дохода. При этом сокращение занятости затрагивает различные слои общества не в одинаковой степени. В первую очередь лишаются работы недостаточно квалифицированные работники, женщины. Высококвалифицированный персонал занят в отраслях, которые менее подвержены циклическим колебаниям, так как при оживлении экономической конъюнктуры уволенный работник может не вернуться на прежнее место, и фирме придется обучать новый персонал. Сезонная безработица возникает в результате изменения спроса на рабочую силу в зависимости от времени года. Она зависит от особенностей производства в сельском и лесном хозяйстве, в строительстве. Застойная безработица связана с избытком рабочей силы, перенаселением. Охватывает наиболее неподготовленную часть экономически активного населения. Это, как правило, разорившиеся крестьяне, бывшие домохозяйки, неквалифицированные рабочие и др. К безработным, применительно к стандартам Международной организации труда (МОТ), относятся лица 16 лет и старше согласно следующим требованиям: 1) срок действия трудового контракта истек или прерван, и они ищут оплачиваемую работу; 2) не имеющие занятия, заключившие контракт, но не приступившие к работе; 3) ранее не работавшие, а теперь ищущие работу; 4) уволенные временно или на определенное время без сохранения зарплаты. Возможность множественного толкования термина «ищущие работы» потребовало более четкого его определения, и к таковым причисляются: лица, регистрирующиеся на государственных и частных биржах труда; лица, занятые поисками работы; лица, занимающиеся организацией собственного дела; студенты и домохозяйки, желающие устроиться, но не имеющие возможности. Помимо этого, в рамках анализа уровня безработицы принято различать полностью и частично (вынужденные работать неполную рабочую неделю) безработные. Уровень безработицы определяется как удельный вес численности безработных в численности экономически активного населения. Большое число неработающих людей в обществе приводит к экономическим потерям и социальным потрясениям. Чтобы государство могло проводить эффективную экономическую политику, необходимо определить и оценить уровень безработицы. В годы социально-экономических преобразований уровень безработицы заметно возрос. В Коми округе уровень безработицы выше средних показателей Российской Федерации, Приволжского Федерального округа и Пермского края. Реальный уровень безработицы может быть значительно выше, так как, по данным из мировой практики, в государственную службу занятости обращаются в основном работники мало- и среднеквалифицированного труда.

 

Таблица 3 Уровень зарегистрированной безработицы в КПО в сравнении с другими регионами, %

Регион Год
1995 2002 2004 2006 2008 2010
Российская Федерация 3,2 2,1 2,6 2,3 2,4
Приволжский Федеральный округ 3,9 1,6 1,8 1,4 1,3
Пермский край 4,7 1,3 1,4 1,4 2,0 2,4
Коми-Пермяцкий округ 6,8 3,2 4,2 4,0 7,7 5,2
Г, Кудымкар 6,8 1,8 3,1 1,1 2,1 2,6
Гайнский район 10,3 6,8 3,6 4,5 12,8 5,7
Косинский район 4,0 3,5 3,7 3,6 7,4 4,5
Кочевский район 9,8 1,8 5,5 5,1 10,2 8,3
Кудымкарский район 4,4 2,3 3,1 2,4 4,1 3,5
Юрлинский район 2,1 1,5 3,2 3,8 8,8 4,6
Юсьвинский район 10,1 4,6 7,1 6,4 8,4 6,9

В Коми-Пермяцком округе за последние 5 лет небольшое снижение уровня безработицы сменялось резким ростом (Косинский, Кочевский, Юрлинский и Юсьвинский районы). В 2010 г. уровень безработицы был ниже среднеокружных показателя в г. Кудымкаре, Кудымкарском, Косинском и Юрлинском районах. Самая низкая доля безработных граждан отмечалась в г. Кудымкаре, но и она была выше в сравнении с 2007 г. в 2 раза, а с 2006 г. – в 3 раза. Наблюдается рост уровня безработицы в сравнении 2006 г. в Гайнском районе (более чем в 2 раза), в Косинском и Кочевском районах (почти в 2 раза). В итоге растет напряженность на регистрируемом рынке труда. Так, если в 2005 количество незанятых на 1 вакансию составляло 12,2 чел./вак., то в 2010 г. – 37,0 (в 3 раза).

Причинами явились обстоятельства, связанные с высвобождением работающих в сельскохозяйственных, дорожных, строительных предприятиях, с реорганизациями государственных и муниципальных организаций. Так, , в 2010 г. из 21219 чел., обратившихся в органы службы занятости Коми-Пермяцкого округа, признаны безработными 42,7 %. Трудоустроены 59,9 %, из них на постоянную работу – 23,7 %, на временную работу – 76,2 %, на общественные работы – 32,6 %. Служба занятости округа, учитывая социально-экономические особенности региона, ищет для активизации работы по трудоустройству безработных. В районах округа разработана дифференцированные программы для отдельных категорий граждан: программа содействия занятости безработных женщин; программа занятости молодежи в возрасте от 16 до 29 лет; программа содействия занятости безработных граждан, длительное время состоящих на учете; программа профессиональной реабилитации и содействия занятости инвалидов; программа организации трудоустройства несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет; программа поддержки безработных граждан в организации предпринимательской деятельности и развития самозанятости, выполнения общественных работ и др.

Таблица 4

Структура безработных по социальному положению в 2010 г., %

Структура безработных по уровню образования, 2010 г, %

женщины

50,5

высшее профессиональное

4,9

молодежь (16-29 лет)

27,7

среднее профессиональное

18,6

инвалиды

5,3

начальное

30

профессиональное

23,3

основное общее

22,2

не имеющие основного

1

Среди безработных граждан доля женщин составляет 50,5 %, доля молодежи – больше четверти (27,7 %). По уровню образования наибольший процент составляют граждане, имеющие начальное профессиональное, среднее общее и основное общее образование. Это объясняется тем, что в связи со спадом производства и даже закрытием многих предприятий безработными оказались неквалифицированные и низко квалифицированные рабочие. Специалисты с высшим, неполным высшим и даже со средним профессиональным образованием, если не находили работу по специальности, то выезжали за пределы округа, что является ещё одной причиной отрицательного сальдо миграции населения не только в 2010 г., но и в предыдущие десятилетия. На основе анализа данных можно сделать выводы: средний возраст безработных составляет до 35 лет; 88,7 % безработных имеют возраст от 20 до 49 лет, т.е. находятся в расцвете сил и творческих способностей. С целью снижения уровня безработицы и пополнения семейного бюджета в ряде районов (Юсьвинском и Коссинском) проводят выставки-продажи, на которых демонстрируются возможности надомного труда женщин, семинары по овощеводству «Что посеешь в мае, то в августе заработаешь» (г. Кудымкар, Юрлинский район).

По сравнению с другими регионами и Пермского края в Коми округе – самый низкий уровень занятости, и соответственно довольно высокий уровень безработицы, он почти в два раза выше среднероссийских и в три раза – краевых показателей. И более половины безработным округа не удается трудоустроиться в течение года.

image044

Рис.1 Распределение численности безработных по возрастным группам, %

 

Чуть более 3/4 населения Коми-Пермяцкого округа проживает в сельской местности. Село на современном этапе переживает не лучшие времена: прежние сельскохозяйственные предприятия распались, а фермерские хозяйства приживаются с очень большим трудом (их доля в общем объеме сельхозпредприятий составила 1 %). Поэтому в структуре безработных селяне составляют 84,8 %. Кроме того, трудоустройство сельских жителей осложняется ограниченным количеством постоянных рабочих мест. В связи с эти службы занятости предлагают такие формы деятельности, как самозанятость (народные промыслы), общественные работы и предпринимательство (развитие свиноводства, птицеводства). Однако и здесь возникают проблемы, связанные с реализацией готовой продукции из-за транспортной малодоступности. В условиях напряженной ситуации на рынке труда из всех активных методов регулирования ситуации, временное трудоустройство граждан, в первую очередь, на общественные работы относится к числу приоритетных направлений содействия занятости населения. Основными видами общественных работ являются благоустройство населенных пунктов, канцелярские работы в местных администрациях и военных комиссариатах, учреждениях архива и милиции, очистка зданий от снега, строительно-ремонтные работы, расколка и укладка дров, лесовосстановительные работы.

С целью содействия занятости молодежи проводятся окружные ярмарки вакансий для выпускников средних специальных учебных заведений и учебных заведений начального профессионального образования, получающие строительные профессии. В 2010 г. в работе ярмарок приняли участие 462 выпускника учебных заведений, 23 предприятия агропромышленного комплекса и продовольствия и 11 строительных организаций округа и Пермского края, которыми было заявлено более 240 вакансий. Большим спросом пользовались будущие ветеринары, агрономы, штукатуры-маляры, электрогазосварщики. Для решения проблем занятости выпускников учебных заведений округа функционирует «Банк молодого специалиста». В том же году службами занятости округа было заключено 165 договоров на организацию временной занятости подростков, в результате чего было трудоустроено 1672 несовершеннолетних гражданина. Продолжена практика создания временных рабочих мест для наиболее уязвимых подростков. Так, из общего количества трудоустроенных 107 чел. состояли на учете в инспекции по делам несовершеннолетних, 3 подростка – освобожденные из мест лишения свободы, 46 чел. – дети-сироты, 40 подростков – незанятых учебой и трудом, 491 чел. – из многодетной семьи, 185 подростков – из семей, где оба родителя безработные. Основные виды занятости сгруппированы по следующим направлениям: отряд милосердия – оказание помощи престарелым и одиноким людям; экологические бригады – благоустройство населенных пунктов, охрана окружающей среды, посадка зеленых насаждений; юный библиотекарь – ремонт книжного фонда; юный вожатый – организация детских площадок по месту жительства; зеленый патруль – охрана леса и лесофонда. Профориентация молодежи – один из приоритетных направлений работы специалистов-профконсультантов. Устойчивые тенденции обращения молодых людей в органы службы занятости, в частности за профориентационными услугами, свидетельствуют, с одной стороны, о наличии у них серьезных проблем, связанных с профессиональным самоопределением, трудоустройством, адекватной ориентацией на рынке труда, с планированием карьеры; с другой стороны, ролью профориентационных мероприятий. Требования к выбору у обращающейся в службу занятости молодежи стали более осознанными и взвешенными. Но этот выбор осуществляется уже после того, когда молодой человек получил негативный жизненный опыт от принятия самостоятельного решения, без учета своих способностей, склонностей и возможностей. Поэтому на основании накопленного опыта специалисты по профессиональной ориентации службы занятости для снижения степени вероятности неправильного профессионального выбора среди школьников, выпускников школ ведут активную борьбу по оказанию превентивных мер среди молодежи. Безработных направляют на профессиональное обучение с целью организации предпринимательской деятельности центры занятости. Профессиональное обучение проводилось по 49 специальностям в 12 образовательных учреждениях Коми округа и Пермского края. В общем числе направленных на обучение доля молодежи составляет 70 %, в том числе несовершеннолетние – 8 %, женщины – 45 %, инвалиды – 3 %, уволенные с военной службы, – 7 %. Из 456 человек, закончивших обучение, 91,4 % трудоустроились. Для безработных г. Кудымкара обучение проводилось в 5 образовательных учреждениях по 13 специальностям: пчеловод, овощевод, портной с навыками кроя, столяр-плотник-рамщик, парикмахер, фотограф, изготовитель изделий из бересты, отделочник по европейским технологиям, часовщик, столяр-мебельщик, косметолог, кассир-билетник.

Вместе с тем по-прежнему высокой остается продолжительность периода существования вакансий, так как помимо глубоких профессиональных знаний работодателями выдвигают дополнительные требования к претендентам: владение компьютером, опыт работы, владение смежными профессиями, возрастные ограничения. Квалифицированных специалистов высокого класса, в свою очередь, не устраивает оплата труда, ее несвоевременная выплата, условия работы. Не все предприятия предоставляют вакансии, а если предоставляют, то не в полном объеме: в связи с избытком рабочей силы на рынке труда работодатели имеют возможность самостоятельного отбора специалистов; из-за негативного мнения, сложившегося у работодателей в отношении граждан, состоящих на учете в органах службы занятости; из-за низкого образовательного и профессионального уровня безработных граждан; и по причине недостаточной информации об услугах службы занятости для вновь создающихся предприятий, частных фирм.

 

Таблица 5 Динамика профессионального обучения безработных, 2010 г., чел

 Район Направлено на обучение Закончили обучение Повторно обратились в службу занятости
Гайнский

65

52

Косинский

40

32

1

Кочевский

85

80

1

Кудымкарский

187

180

Юрлинский

44

43

Юсьвинский

77

69

1

Всего

498

456

3

К сожалению, улучшение ситуации на отечественном рынке труда может наступить лишь после выхода округа из кризиса и диверсификации отраслевой структуры его хозяйства в соответствии с внутренним спросом населения и требованиями общероссийского территориального разделения труда. Вместе с тем наличие на рынке труда определенного контингента безработных наряду со свободным рынком капитала – обязательное условие существования и развития рыночной экономики с элементами конкуренции.

 

Литература

Артоболевский С.С. Государство и кризисные территории в Российской Федерации. М., 2000.

Жеребин В.М., Романов А.Н. Уровень жизни населения. М., 2002.

Муниципальные образования Пермского края // Социально-экономические показатели. стат. сборник. Пермь, 2009, 2010.

Население Коми-Пермяцкого автономного округа: стат. сборник. Кудымкар, 2003 – 2010.

Основные показатели деятельности промышленных предприятий Коми-Пермяцкого автономного округа: стат. сборники. Кудымкар, 2002 – 2010.

Отчет об итогах работы Департамента Федеральной службы занятости населения по Коми-Пермяцкому автономному округу за январь-декабрь 2003,2006-2010. Кудымкар, 2010.

Регионы России. Социально-экономические показатели: стат. сборник. М., 2004, 2011.

 

К началу

 

 

 

Подосёнова Ю.А.

 

Этнокультурные контакты населения Пермского Предуралья в эпоху средневековья (на примере височных украшений)*

Ювелирные изделия  являются одним из самых информативных исторических источников по реконструкции этнокультурных контактов на определенной территории в какой-либо период времени. Одним из таких источников являются височные украшения с памятников Пермского Предуралья эпохи средневековья. Главным шагом по восстановлению контактов на основе анализа импортных предметов является выяснение и обоснование возможного места производства данного предмета, то есть его происхождения. При данном анализе возможно разделить импортные височные украшения из Пермского Предуралья на следующие хронологические группы и предполагаемые места их изготовления: для конца V – VII вв. характерны импортные височные украшения, предполагаемым местом изготовления которых были территории Средней Азии (Приаралье, Согд) и Северного Причерноморья, Южного Урала, неволинской археологической культуры; для конца VIII-X вв. –  височные украшения, происходящие с территорий салтово–маяцкой археологической культуры (украшения с привеской в виде удлиненного стержня); для XI-XII вв. –височные украшения, местом изготовления которых была Волжская Болгария (украшения с привеской – уточкой); для XII-XIV вв. – височные украшения, местом изготовления которых были Булгарский Улус Золотой Орды и Северо–Восточная Русь (украшения в форме знака вопроса, украшения с фигурной лопастью). Для восстановления контактов на основе местных изделий используется анализ их распространения на других территориях. На основе данного анализа распространение изделий Пермского Предуралья на другие территории, и время их появления там возможно представить следующим образом: на территории Ветлужско–Вятского междуречья изделия, местом производства которых являлось Пермское или Удмуртское Предуралье, появляются в период IX-XII вв. (калачевидные украшения, украшения с гроздьевидной привеской, проволочные украшения без привесок овальной, овально-подтреугольной, змеевидной форм); на территории Северного Предуралья – конец V-VII вв., VIII-XII вв. (украшения со свободно вращающейся привеской-бусиной, калачиковидные украшения, калачевидные украшения, украшения с гроздьевидной привеской); в памятниках ранних болгар и Волжской Болгарии – вторая половина VIII-XI вв. (украшения с гроздьевидной привеской, с привеской в виде конуса и полого шарика, калачевидные украшения, проволочные украшения без привесок); на территории Руси и Скандинавии – XI-XII вв. (калачевидные, с привеской в виде полого шара и конуса с зерно-сканным декором); на территории Зауралья и Западной Сибири – в VII – первой половине VIII века, X-XIV вв. (с вращающейся привеской, калачевидные, с привеской в виде полого шара и конуса); на территории Южного Урала – VIII – начало X вв. (с вращающейся привеской, калачевидные, с полым шариком и конусом, с гроздьевидной привеской); на территории неволинской археологической культуры в VI-VII вв. (украшения с вращающейся привеской).

Прежде, чем перейти к анализу направлений и характера этнокультурных контактов населения Пермского Предуралья в эпоху средневековья, хотелось бы отметить факт того, что большинство типов височных украшений, характерных для Пермского Предуралья, практически в равном количестве и синхронно появляются и на территории Удмуртского Предуралья (поломо-чепецкая археологическая культура). В результате зачастую не представляется возможным четко конкретизировать и локализовать место первоначального появления многих типов височных украшений. Необходимо отметить, что сходство материальной культуры этих территорий в эпоху средневековья распространяется не только на височные украшения, но и на многие другие предметы и черты материальной и духовной культуры, что обусловлено присутствием в той или иной мере единого этнического компонента с яркой и выразительной материальной культурой [10. С. 166-173]. Хотелось бы отметить, что, по мнению ряда ученых, ломоватовская и поломская археологические культуры составляли две части единой культурной общности [9. С. 45-51]. Таким образом, анализ височных украшений средневекового населения Пермского Предуралья доказывает наличие этнокультурных контактов, которые возможно условно поделить по направлениям: южное, северное, восточное, западное.

Южное направление. Как отмечают исследователи, воздействие с юга, продолжавшееся до русской колонизации, на население Среднего Предуралья  можно проследить ещё с эпохи раннего железного века [7. С. 45; 2. С. 187]. Однако характер воздействия мог быть разным – от торгово-обменных операций до этнических миграций населения. Появление в конце V – начале VII вв. на территории Пермского Предуралья калачиковидных височных украшений, выполненных в золоте и серебре с псевдозернью, иногда с инкрустацией из камня, прежде всего, следует связывать с приходом на данную территорию нового населения, оставившего курганные могильники.  На основе южных образцов появляются и местные типы украшений. О мощном южном культурном импульсе свидетельствуют не только калачиковидные височные украшения, но и другие изделия, происхождение которых связано с южными территориями [7. С. 48; 8. С. 116]. Появление новых изделий, не характерных для территории Пермского Предуралья, нового обряда захоронения учеными связывается с притоком на территорию Пермского Предуралья какой-то части степного кочевнического населения, ушедшего на север под натиском гуннской агрессии [4. С. 99-104]. Концентрация калачиковидных височных украшений на территории Южного Урала (Башкирия), в бассейне р.Сылвы (неволинская археологическая культура), вверх по р.Кама, в верховьях р. Чепцы (поломская археологическая культура), на Печере и в Повычегодье (Северное Предуралье) отражает основное направление этого культурного потока, как отмечает А.Г. Иванов, принесшего собой не только элементы этой культуры, но и упрочнившего связи Прикамья с югом через степи и предгорья Южного Урала [7. С. 48]. О дальнейших связях с южными территориями в конце VI – VII вв. свидетельствуют височные украшения со свободно вращающейся привеской. Вопрос о предполагаемом месте изготовления данных изделий остается открытым (Северное Причерноморье или Средняя Азия). Первоначально данные украшения попадали на территорию бассейна р. Сылва (неволинской археологической культуры), а уже затем – на территорию Пермского Предуралья. В это время характерно распространение кладов с восточным серебром, ближневосточных бус в результате торгового обмена [7. С. 59].  Таким образом, в период с конца V по VII вв. на территорию Пермского Предуралья попадают импортные височные украшения, в основном, в результате миграционных процессов. В данном случае основным ретранслятором импортных изделий могла выступать территория Южного Урала  (кушнаренковская и караякуповскеая культуры) [8. С. 116]. Интересно, что в VIII в. на этой территории появляются и прикамские височные украшения  – это гроздьевидные украшения, калачевидные височные, украшение с грушевидной привеской и зернью. Единичное количество их на этой территории, нахождение изделий одного типа на территории одного памятника может свидетельствовать о попадании украшений в результате каких-либо микро-миграций, так как в этническом плане между населениями этих территорий прослеживается этническое родство. Попадание на территорию Пермского Предуралья изделий, характерных для древностей неволинской археологической культуры V‑VII вв. может, прежде всего, объяснятся продвижением через эту территорию в Пермское Предуралье нового населения, оставившего курганные могильники, а также родственными этническими связями. Также тесные взаимные связи существовали между населением Среднего Предуралья и ранними булгарами, а затем – населением Волжской Болгарии. Эти связи также имели миграционный характер – в исследованиях доказано, что во второй трети IX в. носители ломоватовской, поломской, неволинской археологических культур приняли активное участие в формировании этноса и культуры волжских болгар, частично переселившись на Волгу, а  позднее территория Пермского Предуралья находилась в сфере политических и экономических интересов волжских булгар и множество фактов свидетельствует о пребывании булгарского населения на крупных городищах Пермского Предуралья  [3].

Западное направление. Из территорий западного направления особо необходимо отметить территорию Ветлужско-Вятского междуречья, где встречены некоторые типы прикамских височных украшений  в памятниках, датируемых IX-XII вв. [11, с. 99-100]. Одновременно появляются и другие предметы, свойственные населению Среднего Предуралья. Появление с IX века прикамских вещей, возможно связано с переселением на территорию Ветлужско-Вятского междуречья определенной этнической группы из напрямую из Среднего Предуралья, а в Х в. в марийском Заволжье в прибрежной части появляются первые булгарские поселения, например, Отарское селище. Их появление связано было, скорее всего, с началом активного функционирования Великого Волжского торгового пути, на котором создавались булгарские форпосты, заселявшиеся, в том числе, и выходцами из Среднего Предуралья. Вероятно, теми же причинами было вызвано появление отдельных групп прикамского населения на территории Руси и Скандинавии. О появлении на этих землях именно групп прикамского населения свидетельствуют находки в Приладожье, Белозерье, Ярославском Поволжье не только прикамских височных украшений, но и других прикамских вещей [10, рис. 6; 6, рис.19].

Северное направление. Характер попадания прикамских височных украшений на территорию Северного Предуралья также, вероятнее всего, связан с процессами переселения. В период с конца V – VII вв. с территории Пермского Предуралья на территорию Северного Предуралья могли попасть височные украшения в результате миграций небольших групп населения с территории Пермского Предуралья. Так, Р.Д. Голдина отмечает, что к концу V в. харинское население, достигнув верховьев р. Камы и верховьев р. Чепцы продвигается ещё севернее – на территории современной Республики Коми [5, с. 20]. В конце VIII – XII вв. на территории Северного Предуралья встречаются прикамские височные украшения в малом количестве. Малое количество, как отмечает Н.Б. Крыласова, характерно и для других категорий встреченных здесь прикамских изделий. Нахождение прикамских височных украшений в женских захоронениях или в жертвенных комплексах святилищ наталкивает на определенные выводы: во-первых, изделия появляются в результате переселения не групп населения, как в первый период, а людей в маленьком количестве, и, скорее всего, сюда привозили жен, которым и принадлежали упомянутые предметы, во-вторых – это были предметы, наиболее ценные и редкие, которые как самое дорогое, приносились в жертву. Такие же периоды проникновения в Северное Предуралье отмечаются исследователями и для других категорий прикамской материальной культуры [10].

Восточное направление. На протяжении длительного времени, начиная еще с эпохи камня, Уральский хребет не был непреодолимой преградой для людей, и в любые эпохи наблюдаются регулярные приливы групп Западно-Сибирского и Зауральского населения в Предуралье и наоборот. Прикамские материалы единично встречаются на территории Зауралья и Приобья до X века. Однако, примерно с Х в. ситуация меняется, на этой территории широко распространяются как прикамские височные украшения, таки и другие прикамские вещи (биконьковые шумящие подвески, флаконовидные пронизки, шумящие подвески-коробочки, металлические амулеты-ложки). Вероятнее всего, массовый прикамский материал свидетельствует об активном перемещении отдельных предуральских групп на восток. Вполне вероятно, что переселение жителей Среднего Предуралья на восток первоначально было вызвано экономическими причинами — охотой за пушниной, а с конца XI века возможно происходило переселение некоторой части прикамского населения за Урал.

 

Литература:

1. Архипов Г.А. 1973. Марийцы IX‑XI вв. (к вопросу о происхождении народа). – Йошкар-Ола: Мар. кн. изд-во. – 198 с.

2. Белавин А.М., 2000. Камский торговый путь: средневековое Предуралье в его экономических и этнокультурных связях. – Пермь: ПГПУ.

3. Белавин А.М., Крыласова, Н.Б., 2008. Древняя Афкула: археологический комплекс у с. Рождественск.– Пермь: ПГПУ. – 603 с.

4. Богачев А.В., 1996. К эволюции калачиковидных серег IV‑VII вв. в Волго‑Камье // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э.: сб. материалов конференции. – Самара: Сам. обл. ист.‑краев. музей. — С. 99‑114.

5. Голдина Р.Д., 2007. Основные этапы древней и средневековой истории  пермян Камско-Вятского междуречья // Пермские финны: археологические культуры и этносы. – Сыктывкар: ИЯиЛиИ Коми НЦ УрО РАН. – С. 13-27.

6. Голубева Л.А., 1979. Зооморфные украшения финно-угров // САИ. – Вып. Е1‑59. – 112 с.

7. Иванов А.Г., 1997. Этнокультурные и экономические связи населения бассейна р. Чепцы в эпоху средневековья. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН – 308 с.

8. Иванов В.А., Крыласова, Н.Б., 2006. Взаимодействие леса и степи Урало-Поволжья в эпоху средневековья (по материалам костюма). – Пермь: ПФ ИИиА УрО РАН. – 163 с.

9. Казаков Е.П., 1991. Булгарское село XXIII вв. низовий Камы. – Казань: Татарское книжное изд‑во. – 176 с.

10. Крыласов, Н.Б., 2007. Археология повседневности: материальная культура средневекового Предуралья. – Пермь: ПГПУ. – 352 с.

11. Никитина Т.Б., 2002. Марийцы в эпоху средневековья (по археологическим материалам). – Йошкар‑Ола: МарНИИ. – 432 с.

*Материал подготовлен при поддержке проекта 045-М Программы стратегического развития ПГПУ

К началу

Аристова С.М.

Королев П.М.

Редюхин В.И.

 

Приложения концепции сетевого проектного мышления к перспективе развития Коми-Пермяцкого округа

 

Аннотация. Обсуждается приложения концепции «целостностного» сетевого мышления к обеспечению организации кросскультурной коммуникации. В ходе подготовки использовались материалы дискуссии на сайте, посвященном деятельности уральского экспертного клуба «Навигация» [3], дискуссий на всероссийском интернет портале Pedsovet.org [1], skype-обсуждения различных тем, связанных с подготовкой этой статьи. Приложения касаются организации подготовки модераторов билингвальных площадок сетевой коммуникации, концептуального проектирования новелл законодательного и юридико-правового характера на примере административно-территориальных единиц с особым статусом (АТЕОС).

Ключевые слова: сетевая коммуникация, подготовка модераторов, административно-территориальная единица с особым статусом, финно-угорские языки, «фингалькуляция».

Введение. Концепция сетевого проектного мышления задает тренды исследовательских и проектных направлений, которые могут быть интересны и лингвистам, и культурологам, и преподавателям, и историкам. Знакомство с инструментарием проведено  на практическом примере организации коммуникации в сети, назовем его «Протагонист». Один из авторов-участников сформулировал частную задачу организации коммуникации так: «1) Как найти ПУТЬ к ДРУГОМУ 2) Финно-угорская ГРУППА: face-to-face и parole-to-parole. Две темы, над которыми размышляю. В (1) схема Агу о взаимодействии двух пользователей интернета, схема / концепт «восьмиричного пути» В.И.Редюхина; в (2) особенности группы — экстерриториальность, многопадежность…» Используется метаинструмент, который мы описываем в другом месте в рамках разработки техники «фингалькуляции» (от finger палец и калькуляция – счисление).

 

«ЗНАКИ и СИМВОЛЫ в интерьере коммуникативной площадки» (пьеса) Инвариантом упорядочивания служит небольшой мнемонический текст (расширение известного определения места цвета в радуге): Просто («алеф») сегодня (Ø «пустое множество») каждый (красный, 0) охотник (оранжевый, 1) желает (желтый, 2) знать (зеленый, 3) где (голубой, 4) сидит (синий, 5) фазан (фиолетовый, 6) который (коричневый, 7) честен (черный, 8) будет (белый, 9). Этим восстанавливается ЦЕЛОСТНОСТНОСТЬ 12-ти «цветов спектрального сетевого анализа». На схеме 1 приводятся основные концептуальные идеи для развертывания последующего текста (без «прозрачного « «алеф»).

image046

Схема 1

 Фабула и интрига. Здесь и далее -: ВИР – В.И.Редюхин, Агу – Агу Виссель, ПМК – П.М.Королев. (9) ВИР поверил Агу и самоопределился (8) вместе с ним позицию Философа. (7) Агу отождествился с Ницше и ему наяву стал являться призрак духа Заратустры. За рамками материала остались и Плотин, и Делез, и Хайдегер, и даже прошлые тексты самого ПМК. Только лишь тема: 1. как дух становится верблюдом, 2. львом верблюд и, 3. наконец, ребенком становится лев. (6) Совесть и красота, как всегда, пристроились где-то сбоку. (5) Рамки становились многомерной нормой, а норма оказывалась одномерной (поэтому «круглой») рамкой. (4) Шизофренический целый (не путать с целостностным) образ витал в сознании «Я» (3), набравшегося окаянства дать всем сущностям свои собственных , его личные) имена («мы хотим всем рекордам наши звонкие дать имена!» — звучала, пришедшая на смену «Болеро» Равеля незабываемая советская песня. (2) Главным героем («протагонистом»….) выступал, конечно, Лев. Он и был назначен Автором в качестве носителя воли – замкнуть собеседника в своей пасти или обождать пока… Пока его воля распространялась только на его культурный прайд, все было нормально… Но как только лев, осознав себя царем зверей, попытался выстраивать под свою норму другие стада, его воля стала превращаться во власть знака (1) как указующего перста.. Власть как доступ к собственности, ресурсам ее поддержания и их перераспределению…. Первыми взбунтовались верблюды… Их вожак считал, что у него самого есть знак знания (1), когда прямо идти, а когда поворачивать налево или направо… Верблюд стал антагонистом… В итоге между ними грянул конфликт и трагедия развития… В неведении оказались только дети – верблюжонок Ромео и дочка льва Джульетта. Дети всегда символ (0) нескончаемого воспроизводства жизни на любом материале (Ø). Но и над ними висит знак (1) неумолимого рока, — пройдет несколько лет и выросшая и повзрослевшая львица начнет охотиться и на верблюдов тоже и при случае сожрет своего бывшего возлюбленного.

Мораль сей пьесы такова Верблюдов верблюдами, львов львами, детей  детьми, духов духами… делают люди… Придумывая их по своему образу и подобию и наделяя собственными чертами…. И происходит это воспроизводство НОРМ на коммуникативных площадках… Характерными приметами коммуникативных площадок (кросс-культурной коммуникации — ВИР) становятся следующие особенности: роль личности, защита от широко распространенных суждений. Весь этот сюжет, фабула и интрига создает возможности для удержания в таких коммуникативных площадках следующей альтернативной повестки дня.

Обоснование международного проекта: «Подготовка и работа модераторов площадок билингвальной сетевой коммуникации»

1) Финно-угорские языки по своему устройству и сложности наиболее подходят для становления сетей и сетевого сознания третьего тысячелетия. Я в этом убежден, а моя интуиция меня ни разу не подводила, я ей верю. Для недоверчивых могу обсудить помимо падежей еще и число времен и залогов в языках.

2) Для организации такой сетевой коммуникации необходима сеть коммуникативных площадок по сему ареалу проживания финно-угорских народов независимо ни от особенностей локальной территории, где они проживают,  ни от образа жизни или способов ведения хозяйствования, ни от организации управления-самоуправления… Проблема «лицом к лицу» в СЕТИ, — это проблема встречи языков и способов кросс-культурной коммуникации

3) Сама по себе такая кросс-культурная коммуникация не возникнет… Нужны как минимум два модератора, одинаково хорошо владеющих языками партнера. То есть модерация необходимо должна быть билингвальной.

4) Без рефлексивно-интерпретирующих схем при организации такой кросскультурной коммуникации не обойтись.

5) Необходимо заранее готовить и обучать пары (тройки) модераторов таких групп, организуя их обучение виртуально-реально.

Из этих предпосылок очевидна идея создания международного проекта «Подготовка и работа модераторов площадок билингвальной сетевой коммуникации». Заметим, что культура не бывает маленькая или большая. Она или есть, или ее нет.

Схема 2. Онтология, средства и организация становления СЕТИ финно-угорских и других народов в XXI веке

image050 

Почему эстонцы медленно говорят? И решение принимают медленно…. Все дело в сложной организации и устройстве самого эстонского языка. Пока ментальная машинка переберет все различные варианты принятия решения (а половину из них занимают этические и эстетические, связанные с Совестью) много времени во внешнем мире пройдет… Зато решение может быть безукоризненным и сводящим риски к минимуму… Сравним с русским языком, в котором только три времени, и используются два залога глаголов — действительный («я делаю») и страдательный («со мной делают») [см. приложение 1] и два вида глаголов — совершенный и несовершенный (это два разных понятия нормы). Несоверше́нный вид обозначает действие в его течении, без указания на границу действия (отвечает на вопрос что делать?) (выбирать, рисовать, петь). Соверше́нный вид обозначает действие, ограниченное пределом (отвечает на вопрос что сделать?) (выбрать, нарисовать, спеть). Однако существуют глаголы, не имеющие парных форм другого вида: принадлежать, разгуливать (только несовершенный вид); грянуть, зашагать, очутиться (только совершенный вид). Есть глаголы, совмещающие значение несовершенного и совершенного вида — двувидовые глаголы (велеть, обещать, ранить), «выбор» — «выбирать» или «выбрать», «сопротивление» — только «со-противляться». Нет глагола «сопротивиться», но есть несовершенного вида глагол «противиться» и совершенного воспротивиться; oppose (d) , object (to); (сопротивляться) resist [-‘zɪ-] (d) , stand up (against); set one’s face (against), «одиночество» — вообще не имеет собственного глагола, «жертва» — «жертвовать» — даже и не знаю, к какому виду отнести — к двувидовым что ли? Так что с глаголами в синкретичном русском языке большая путаница. И потенциальное ограничение на множественность представлений о времени.

Не лучше дело сегодня обстоит в русском и на более «мелком», но фундаментальном уровне формирования сознания, — с азбукой. Из неё удалили символическую составляющую из первоначальных 33 буквы, два в пятой плюс обрамляющая 32 +1. — «аз»-«буки»-«веди» и оставили одни знаки- «алфавит» То есть то, что само поведет тебя дальше к мышлению. А то, чем мы не управляем сами, — управляет нами самими.

 image052

Схема 3. Код древнерусской азбуки, 33 буквы

 

Гораздо проще, но удобнее для пользования в простых ситуациях («ноу проблем!») устроен западный «алфавит» — он содержит 26 букв (5х5 плюс обрамляющая)

image054

Схема 4. Код западноевропейского алфавита, 26 букв

При подготовке и затем работе двух модераторов в одной билингвальной группе (например, в паре с русским языком — в других странах пары могут быть и с английским, и с немецким, и с французским…) финно-угорские языки вберут в себя потенциальную структурированность русского с использованием схем как ускорителей мышления, а транслируют «на встречных потоках» в русский — этическую составляющую , встроенную в финно-угорские языки. Вот и встретятся «лицом к лицу» — люди, языки и культуры…

Приложение концепта сетевого проектного мышления к раскрытию содержания нового вида автономии — АТЕОС. П.А.Ромашов в [2] отмечает, что в связи с объединительными процессами в Российской Федерации «возник новый вид автономии – автономный округ, не являющийся субъектом Федерации … или разновидность национально-территориальной административной автономии». Федеральными конституционными законами «закреплено понятие «особый статус», но оно не раскрывается» [2:14]. П. Ромашов говорит также и о том, что «существенной чертой конституционно-правовой природы административно-территориальной единицы с особым статусом следует принять ее генетическое родство с автономными округами, прекратившими свое существование в качестве субъектов РФ» [2:15]. Пока конституционалисты ищут консенсус, попытаемся средствами сетевого проектного мышления «раскрыть» содержание концепта так называемой «административно-территориальной единицы с особым статусом».

Здесь мы обращаемся к восьмому столбцу концептуального тезауруса [1], в котором мы обнаруживаем следующее: выбор среди ситуаций выбора, слово как норма, всеобщее (как тип отношения часть-целое), воля, норма (как форма активности), тороид Мебиуса (конструкт), непредставимое (статус бытия), нормотворчество (как базовый метапроцесс), сеть (как вид пространства), полилог (структура коммуникации), космос (как стихия природы), законодатель (как социальная роль), ценность (как единица проектирования) и многое другое, а также «автор» и «самоопределение по позиции» (см. схему 1). АТЕОС таким образом проектируется как работа с этим «фиолетовым столбцом», или большим пальцем правой руки в технике фингалькуляции В.И.Редюхина. Перекинем этот модус в левую руку и произведем исчисление. В результате получим:  в результате получим: РИС и толкования отраженного (справа-налево) как некий бэкграунд юридико-правовой работы. Этот  бэкграунд очень важен при организации работы сетевой группы законодателей и юристов по разработке федерального конституционного закона об АТЕОС.

Заключение. Устройство, этнические и национальные  особенности  индивидуального и общественного сознания, отраженные в языке и речи, «неразрывно-неслиянно» связаны со способами организации коммуникации, культурными кодами,  бытом и традициями,  способами хозяйствования, регионально-территориальным расселением, организацией социально-политической жизни,  формами управления и регулирования и т.д.  Сознание ровно в такой же степени обуславливает бытие, в какой бытие определяет сознание.

Таким образом «сложностность» (термин В.И.Аршинова и Делеза) устройства языков народов финно-угорской группы, многообразие падежей, времен, залогов и т.д.)   оказывается в нынешний момент адекватна «сложностности»   устройства современного сетевого социально-экономического, социльно-культурного  и социально-политического мира  человека. В то же время, для удержания «целостностности» представления и многообразия всех аспектов коммуникации требуется фигура «протагониста», — профессиональная позиция «модератора» как организатора кросскультурной коммуникации. Задача подготовки таких модераторов для организации сетевой коммуникации в реале и виртуале сети представляется актуальной. Она, в свою очередь,  требует разработки  содержания и сетевых дистанционных форм обучения билингвальных модераторов.

Приложение

Зало́г — глагольная категория, которая выражает отношение действия к субъекту (производителю действия) и объекту действия (предмету, над которым действие производится) с основными именными частями предложения — подлежащим и прямым дополнением (т. н. диатезу).

Основные типы залогов

1. Актив (действительный залог) — прямой залог в номинативных языках.

2. Эргативный залог (эргативная конструкция) — прямой залог в эргативных языках, являющийся зеркальным аналогом актива.

3. Пассив (или страдательный залог) — показывает «претерпевание» объектом какого-либо действия («Письмо пишется мной.»). Он также может обозначать и результат такого действия («Письмо написано мной»). В некоторых языках (в филиппинском, японском и др.) процессу пассивизации может подвергаться не только прямое дополнение, но и, к примеру, косвенный объект или обстоятельство. Пассив является самым важным косвенным залогом т. н. номинативных языков (русский, английский, латинский, древнегреческий и многие другие).

3. Антипассив — важнейший косвенный залог в эргативных языках, являющийся «зеркальным» аналогом пассива. Показывает самодостаточное действие субъекта или состояние, наступившее в результате такого действия (в русском языке этому соответствуют конструкции типа: он упился пивом, он наелся пирогами и т. д.).

4. Рефлексив (или возвратный залог) — отображает тождество между объектом и субъектом (аналог в русском: «Он одевается.»).

5. Реципрок (или взаимный залог) — отображает симметричное отношение между участниками сложного процесса. В этом случае участники попеременно выступают объектами и субъектами какого-либо действия (аналогичные ситуации выражаются русскими глаголами «встречаться», «обниматься» и пр.).

6.Социатив (или кооператив, или совместный залог) — выражает отношение кооперации между субъектами, совершающими какое-то действие (в русском: «Они сотрудничают.»). Встречается в монгольском языке.

7. Медий (или средний, или медиальный залог) — обозначает действие, сосредоточенное на субъекте, в то время как объект этого действия не важен. (Аналогом в русском могут служить конструкции с глаголами «ругаться», «кусаться» и пр.). Этот залог есть в древнегреческом языке.

8. Имперсонал (или безличный залог) — показывает, что позиция подлежащего не занята. Отсутствие в позиции подлежащего субъекта действия позволяет сблизить имперсонал с пассивом.

9. Каузатив (или фактив, или побудительный залог) — означает, что в позиции подлежащего стоит причина действия, а в позиции прямого дополнения субъект основного действия. В русском языке представлена лишь одна, словообразовательная, разновидность синтетического каузатива — т. н. трансформатив, имеющий значение «делать таким-то».

10. Декаузатив — отображает значение, обратное каузативу. В этом случае, неясно, «находится ли причина действия вне субъекта и известна ли она». В русском такой смысл часто имеют конструкции с глаголами «печалиться», «отправиться», «катиться» и т. п.

11. Аппликатив — этот залог вводит (обычно в позицию прямого дополнения) дополнительного участника действия. В русском встречаются конструкции (к пр. «иду себе», «пишу себе»), являющиеся своего рода зачаточным аппликативом

Литература:

1. XIII Всероссийский интернет-педсовет от августа 2012 до августа 2013. – URL: http://13.pedsovet.org/

2. Ромашов П.А. Конституционно-правовая природа административно-территориальных единиц с особым статусом в составе вновь образованных субъектов Российской Федерации // Проблемы в Российском законодательстве. – 2011.- № 1. – сс.14-18

3. Сайт, посвященный деятельности Уральского КМД-сообщества «Экспертный клуб развития «Навигация», URL: http://navigo.su/

К началу

Чудинов Э. А.

Число Данбара в решении задачи социальной категоризации

Этническая идентификация является частным случаем социальной категоризации. Механизм стереотипизации (категоризации) предполагает отнесение воспринимаемого человека к одному из известных субъекту типов людей. В процессе социализации человек учится классифицировать познаваемых людей, относя их к разным категориям на основе сходства и различия. У воспринимающего в прошлом, как правило, формируются обобщенные представления о познаваемых им людях (возрастные, этнические, профессиональные и прочие стереотипы).

Социальная категоризация — это когнитивный процесс упорядочения индивидом своего социального окружения пу­тем распределения социальных объектов (в том числе окружающих людей и себя са­мого) по группам (категориям), имеющим сходство по значимым для индивида крите­риям.  Если учесть, что имеются ограничения на количество постоянных социальных связей, которые человек может поддерживать.  Поддержание таких связей предполагает знание отличительных черт индивида, его характера, а также социального положения, что требует значительных интеллектуальных способностей. Лежит в диапазоне от 100 до 230, чаще всего считается равным 150. Это число называют числом Данбара, которое основывается на оценке развития человеческого мозга. Согласно Робину Данбару, чем больше группа, тем больше времени каждому её члену необходимо затратить на поддержание социальных связей. Каждая особь обязана заниматься «грумингом» с каждой особью. Очевидно, что сам индивид должен выделять и себя в группе, т.е. провести вначале самоидентификацию, а затем и сообщить о себе, относя себя к тем или иным категориям, чтоб помочь членам группы в категоризации. Должна иметься возможность категоризировать группу из 100-230 человек. Для отнесения лица к той или иной группе, необходимо выполнять логическую операцию сравнения, результатом которой является либо истина, либо ложь. Для определения, этого количества раз сравнения можно вычислить логарифм числа по основанию 2, т.е. для интервала от 100 до 230 получим 6,64-7,85, а для 150 – 7,23. Для удобства использования возьмем целое значение 7, т.к. это число операций сравнения. Это также значит, что для кодирования в двоичной системе значимых для человека отличительных черт индивида, его характера, а также социального положения вполне достаточно 7-8 бит.

Для того чтобы действовать эффективно в социальной группе необходимо знать с кем взаимодействуешь, т.е. необходимо различение субъектов отношений, чтоб достичь понимания и интерпретации поведения друг друга. Для того чтобы группа людей действовала сплоченно она должна использовать для общения одинаковые смысловые пространства. Если в группе появляются различные смысловые пространства, то категоризация (упорядочение социальной реальности)  происходит по-разному, что усиливает взаимное непонимание. То как происходит категоризация, является частью смыслового пространства. В одной группе обращают внимание на одни признаки различения, а в другой на другие. Для социального взаимодействия люди используют язык, который естественным образом служит инструментом категоризации принятым в большой социальной группе  (обществе), т.е. язык должен обладать свойствами для обеспечения категоризации, а именно позволяет обозначать свое место и место других в социальной группе.

Современное общество насчитывает гораздо больше людей, чем число Данбара и тем ни менее имеет место некоторая стабильность его существования. Это достигается благодаря замещению индивидуалистических элементов социального взаимодействия на групповые элементы (социальные организации).  Социальные организации также категорируются как и личности, но представляют некоторый групповой (общественный)  интерес, т.е. благодаря ним выстраивается социальная иерархия. Выстраивание социальной иерархии возможно при условии признания авторитета соответствующих социальных организаций (суда, законодатели,  дирекция организации, где человек трудится и др.). Человек так же и сам может участвовать в категоризации его другими людьми, и нет ничего проще, чем признать себя представителем какого-либо этноса, и сообщить об этом окружающим, но это также означает принять на себя некоторую социальную роль как представителя этноса.

К началу

Власова В.В.

Репрезентация «традиционных праздников» в научных публикациях и  СМИ (на примере празднования дня Св. Параскевы Пятницы у коми-зырян)

 

На Русском Севере еще в конце 1920-х гг. «одним из  самых  популярных»  весенних праздников  являлась  Девятая  пятница от Пасхи. Известно,  что этот  день  отмечался и у коми-зырян, территория проживания которых входила в состав Архангельской и Вологодской губерний России (вымских, прилузских, сысольских, удорских). Традиция празднования девятой пятницы не прекратила своего существования в советский период, хотя и претерпела значительные изменения. Наиболее устойчивыми оказались ритуалы, связанные с индивидуальными обетами и поминовением усопших. С начала 1990-х гг. можно говорить о «возрождении» религиозных традиций, в том числе связанных с празднованием Девятой пятницы и почитанием икон Св. Параскевы. Благодаря публикациям (научным, научно-популярным) сведения о праздновании дня Св. Параскевы получают широкую известность (районную, республиканскую). Цель предлагаемого доклада – обозначить особенности репрезентации праздника Параскевы на страницах местных печатных изданий и сети Интернет, выявить основные смысловые акценты «образа праздника», динамику его развития. Несмотря на различие стиля и жанра публикаций о празднике Св. Параскевы, их ключевым моментом является описание обрядовых действий, которые наиболее ярко передают его специфику (молебен у ели, омовение икон, прохождение под иконой). Представленные публикации дают возможность убедиться, что исследователи, журналисты и представители властных структур различно трактуют возможность использования символического потенциала праздника. Последние рассматривают его с практической точки зрения, как явление или объект, который может повысить привлекательность территории. Тогда как для исследователей и части журналистов важна его «духовная» составляющая, его восприятие локальным сообществом (его роль в формировании локальной идентичности). Представленные примеры наглядно демонстрируют  воздействие СМИ не только на знание конкретных людей о происходящих событиях, но и их влияние на систему коллективных и индивидуальных ценностей, на общественные и личные практики.

К началу

 

Чураков В.С.

О перспективах изучения старейших удмуртских родов — выжы

 

В дореволюционном удмуртском обществе важную роль играли социальные институты, основанные на генеалогическом родстве. Практически все удмурты вплоть до начала XX в. могли очертить не только круг своих ближайших кровных родственников, происходящих от одного известного общего предка по мужской линии, но и указать на свою принадлежность к гораздо более широким и древним генеалогическим объединениям, о времени жизни основателей которых сами удмурты, в подавляющем своем большинстве, даже не имели представления. Независимо от широты и глубины охвата родственных связей, наиболее общим термином для обозначения патрилинейных генеалогических родов служило слово выжы, этимологически связанное с понятием выжы ‘корень; основание’. Для обозначения более узкого круга кровных родственников могут употребляться слова бöляк ‘сосед; родственник’, бече ‘сосед; родственник’ (оба являются булгарскими заимствованиями). В отдельных говорах вместо общеудмуртского выжы пользуются заимствованными у соседних народов словами – род, нэсэл, зат. С этимологической точки зрения русскому род (> родить) точно соответствует удмуртское ч:ыжы, которое ныне самостоятельно не употребляется и присутствует как элемент в слове ч:ыжы-выжы ‘род; родня; свойство’ (сравни с сохранившимся в коми языке глаголом чужны ‘родить’, в основе которого общий с удмуртским ч:ыжы прапермский корень). Подробнее см.: [1:69, 312]. Уже составителем первого списка удмуртских слов немецким исследователем на русской службе  Д.Г. Мессершмидтом (1726 г.) в качестве эквивалента латинского слова gens ‘род’ приводится удмуртское wyshi [2:50, 96]. «Сочинения, принадлежащие к грамматике вотского языка» (1775 г.) отметили как исходное, так и производное значение слова выжи – ‘корень’ и ‘родный’ [3:25, 37]. Первым в научной литературе о разделении удмуртов на генеалогические роды («поколения» – «Stämmen») написал И.Г. Георги. В частности, в отношении компонента Пельга (у Георги – Balgi / Балги В.Ч.), часто встречающегося в составе названий ряда деревень, он совершенно справедливо отметил, что это ничто иное, как  имя удмуртского генеалогического рода [4:52;  5:55]. Впрочем, о внутриэтнической структуре удмуртов, как о специальной научной проблеме, требующей своего изучения, впервые четко было заявлено лишь в 1865 г. Н.Н. Блиновым, который справедливо полагал, что изучение удмуртских генеалогических родов даст ключ к освещению истории удмуртского народа [6]. В последующем, к проблеме удмуртских родов обращались многие исследователи этнографии удмуртов (Н.Г. Первухин, Г.Е. Верещагин, И.Н. Смирнов, П.М. Сорокин, П.М. Богаевский, М.Г. Худяков и др.). В силу ряда обстоятельств, на которых мы подробно останавливались в своих работах [7; 8], в XX в. произошел отход от рассмотрения старейших удмуртских родов в качестве генеалогических патрилинейных объединений и, вопреки данным этнографии, был развит ошибочный тезис Н.Г. Первухина о якобы существовавшем у удмуртов счете родства по материнской линии. В конечном итоге, это привело к формированию целой «концепции» (нами называемой «воршудной теорией»), согласно которой, еще относительно недавно у удмуртов существовали «матриархальные» тотемические рода (sic!).  В наиболее законченном виде эта концепция представлена в работах М.Г. Атаманова.

К числу старейших удмуртских родов-выжы мы относим удмуртские генеалогические объединения, названия которых образованы в соответствии с антропонимической моделью: имя или прозвище предка + патронимический суффикс —а, восходящий к общепермскому суффиксу собирательной множественности —а и типологически схожий, например, со славянским —овичи (срав. Рюриковичи) и германским -ing (срав. Karoling) [8]. Для наглядности приведем названия ряда удмуртских родов-выжы, где эта модель проявляется наиболее очевидно: Удэг-а (в основе удмуртский мужской антропоним Удэг), Укан-а (в основе удмуртский мужской антропоним Укан), Юбер-а (в основе удмуртский мужской антропоним Юбер). Анализ состава мужских имен (в большинстве своем собственно удмуртских, с включением ряда заимствованных тюркских и русских антропонимов), легших в основу названий соответствующих родов, а также угасание вышеописанной антропонимической модели к XVIII столетию, позволили нам предположить, что время рождения основателей старейших удмуртских генеалогических родов-выжы укладывается в пределах конца I тыс. н.э. – XVII-го в. [9]. Учитывая миграции удмуртов и характера их расселения в Вятско-Камском регионе в X–XVII в. [10], представляется возможным распределить некоторые из старейших удмуртских родов-выжы по нижеследующим четырем группам. При этом, на данном этапе исследования мы придерживались практически универсального и очевидного критерия для изучения расширяющихся популяций – чем больше генеалогический род и чем шире расселены его представители, тем он древнее.

Первая группа (конец XVI–XVII в.). К ней мы относим те удмуртские рода-выжы, о появлении которых в указанный период свидетельствуют либо непосредственно письменные источники, либо представители соответствующих родов к началу XVIII в. проживали в крайне незначительном числе населенных пунктов (буквально 1–2). К таковым родам-выжы относятся: Апъя, Венья, Гожна, З:анка, Пупъя, Удэга, Укана, Санья, Ташъя, Чудна, Чуйа, Юбера. Список может быть пополнен.

Вторая группа (не ранее середины XV в.). В нее мы считаем возможным включить те удмуртские рода-выжы, которые: а) были образованы переселенцами на Вятку из Казанского ханства. Имена некоторых из них отразились в ойконимах, названия которых или производные от них встречаются в документах XVI – начала XVII в. Представители данных родов активно расселялись, прежде всего, по территории Каринского стана (в бассейне Чепцы). К таковым можно отнести рода: Бигра, Бöня, Вортча, Кушъя, Порга, Пöбъя; б) по территории расселения удмуртов в пределах Арской дороги Казанского уезда самым ранним из дошедших до нас является перечень удмуртских населенных пунктов, датированный 1710 г. В нем у значительной части селений присутствует указание на родовую принадлежность жителей. Учитывая это, во вторую группу мы предлагаем включить те рода, представители которых к началу XVIII в. проживали в нескольких компактно расположенных в одном регионе селениях, образуя так называемый выл – территорию расселения представителей отдельного рода. Укажем следующие рода-выжы, которые могут быть отнесены к данной группе: Бия, Вамъя, Кибъя, Кöпка, Мöнья, Подга, Тукля. Список может быть пополнен.

Третья группа (не ранее XIII в.). В нее, безусловно, следует включить те рода-выжы, представители которых основали в конце XV в. первые удмуртские погосты на Вятской земле (в удмуртских названиях этих погостов отразились соответствующие родовые имена). При этом на своей исторической родине (низовья Вятки) они не имеют значительного числа селений. Таковыми являются удмуртские рода-выжы Дурга, Сюра, Чабья, Чола.  Начиная с XIII в. (согласно выводам археолога А.П. Смирнова [11. С. 184]) удмурты приступаю к освоению практически незаселенных до этого территорий по рр. Кильмези и Вале. Учитывая это, считаем возможным включить в третью группу также рода-выжы, представители которых по данным на начало XVIII в. проживали в бассейнах указанных рек (а также среднего течения р. Иж) в значительном числе селений, сконцентрированных в нескольких вылах. К таковым можно отнести рода-выжы Бöдья, Ж:ыкья, Какся, Можга, Дöкъя, Шудья и, вероятно, некоторые другие.

Четвертая группа (ранее XIII в.).  Сюда мы относим те рода-выжы, члены которых к началу XVIII в. зафиксированы в наибольшем числе населенных пунктов, сконцентрированных в нескольких вылах в различных регионах проживания удмуртов. При этом исходные районы расселения представителей этих родов тяготеют к первоначальной территории расселения удмуртов в низовьях Камы. Под эти критерии попадают, прежде всего, такие рода-выжы, как Пельга, Юмъя, Уча. Вполне возможно, что их корни могут восходить к генеалогическим объединением прапермян, непосредственных предков удмуртского народа, мигрировавших в конце I тыс. н. э. со своей пермской прародины [12] в низовья Камы.

Представленные здесь выводы – лишь первые наброски к решению проблемы хронологии появления отдельных удмуртских генеалогических родов-выжы. Однако уже сейчас можно сказать, что ее изучение неизбежно приведет к необходимости решения и другой не менее важной проблемы, а именно попытке установления генеалогических связей непосредственно между самими старейшими удмуртскими родами-выжы. Здесь невозможно будет обойтись без обращения к методам набирающей популярность генетической (молекулярной) генеалогии, позволяющей на основе анализа ДНК Y-хромосомы установить реальные генеалогические связи по мужской линии и определить примерное время жизни общего предка членов того или иного патрилинейного генеалогического объединения.

Литература и источники

1. Лыткин В.И., Гуляев Е.С. Краткий этимологический словарь коми языка. М., 1970.

2. Напольских В.В. Удмуртские материалы Д.Г. Мессершмидта. Ижевск, 2001.

3. Сочинения, принадлежащие к грамматике вотского языка. СПб., 1775.

4. Georgi J.G. Beschreibung aller Nationen des Russischen Reichs, ihrer Lebensart, Religion, Gebrauche, Wohnungen, Kleidung und ubrigen Merkwurdigkeiten. V. 1. St. Petersburg, 1776.

5. Георги И.Г. Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей. Ч. 1. СПб., 1776.

6. Блинов Н.Н. Инородцы северо-восточной части Глазовского уезда (Дополнение к статьям о Карсовайском приходе) // Вятские губернские ведомости. 1865. № 63. С. 242–243.

7. Чураков В.С. К критике воршудной теории // Финно-угроведение. Йошкар-Ола, 2003. № 2. С. 3–18. URL: http://www.udmurtology.narod.ru/library/

8. Чураков В.С. Происхождение названий удмуртских родов // Linguistica Uralica. Tallinn. T. XLI. 2005. № С. 43–57. URL: http://www.udmurtology.narod.ru/library/

9. Чураков В.С. Хронология возникновения удмуртских генеалогических родов-выжы (к постановке проблемы) // Материальная и духовная культура народов Урала и Поволжья. Глазов, 2013. С. 225–233.

10. Чураков В.С. Расселение удмуртов в Вятско-Камском регионе в X–XVI вв. // Иднакар: Методы историко-культурной реконструкции. Ижевск, 2007. № 2. С. 79–100. URL: http://www.udmurtology.narod.ru/library/

11. Смирнов А.П. Памятники феодального строя среди удмуртов (IX–XIII вв.). Отчет археологической экспедиции по изучении. Реки Валы // Записки Удмуртского научно-исследовательского института социальной культуры. Вып. 7. Ижевск, 1937. С. 177–195.

12. Белых С.К. Проблема распада прапермской языковой общности. Ижевск, 2009.

К началу

Пислегин Н.В.

Конфликты между этно-сословными группами Удмуртского Прикамья в середине XIX в. и в первые пореформенные годы

 

Советской этнографической наукой относительно в недавнее время при всемерной поддержке «партии и правительства» создавался конструкт «советский народ». В 1980-е гг. он ушел в прошлое, вскоре, в том числе в волне национальных движений исчез Советский Союз. Сегодня, уже в рамках Российской Федерации, опять можно говорить о нестабильности в сфере межнациональных отношений. Определенные ее признаки можно отметить и на территории, казалось бы, относительно благополучной в этом отношении Удмуртской Республики. Вместе с тем, возможно, аналогии с современной ситуацией можно видеть и в прошлом. При обращении к менталитету удмуртского народа, среди прочего, принято подчеркивать его миролюбие, доброжелательность, стеснительность «до робости» [1:24]. Существует пословица: «Ӟуч — гондыр, бигер — кион, удмурт — сяла» («Русский — медведь, татарин — волк, удмурт — рябчик»). Архивные источники также могут назвать удмуртов «по природе трусливыми и вместе с тем до глупости осторожными» [2:Л.279,286–287об.]. Но они же могут привести пример, опрокидывающий подобное мнение. Точнее, удмурты прямыми действиями, зафиксированными в документах, могут неожиданно (или вполне ожидаемо?) громко заявить о себе. Так, 28 августа 1860 г. нарушилась достаточно размеренная предреформенная жизнь нашего края. В этот день жители трех волостей (Большенорьинской и Бурановской волостей Сарапульского уезда и Ильинской волости Елабужского уезда), собранные сельскими старостами и выборными «под видом понятых», общей численностью более 700 человек окружили д. Агрыз, вошли в нее «большой толпой» и произвели самосуд над 13 ее жителями, обвиняя их в воровстве лошадей и скота. Первоначально, правда, пытались действовать «официально»; имело место обращение к агрызскому волостному голове о сборе понятых. Однако почти сразу десятники и сотник, должные выполнить это поручение, стали избиваться. Раздавались угрозы повесить следственного пристава «на елке», крики, что надо бить богатых и они выдадут воров. Один из предводителей, житель д. Кваскашур Данило Алексеев (Кондрашка) утверждал, что имеется бумага от начальства на избиение татар. Согласно свидетельству агрызского волостного головы А. Абдул-Латыпова, попадавшихся на улице татар «жестоко избили и оставили в более опасном положении, чем они найдены при свидетельстве г[осподами] земским исправником и окружным начальником, так как к поправлению их здоровья  были приняты тотчас  всевозможные домашние меры и средства». Имели место и случаи откровенного грабежа. В частности, согласно показаниям А. Нигматуллина, его, возвращавшегося из лавки домой, избили, а затем некий удмурт Наум из д. Багряш сорвал с головы серебряную тюбетейку и забрал кредитный билет в 2 руб. серебром. Поводом (или последней каплей, переполнившей чашу терпения) к выступлению стала кража лошади у одного их удмуртов Ильинской волости. За последнюю агрызец Абдулманан Абдулхананов (Карга) взял выкуп в 8 руб. серебром, но обратно ее не вернул. Позже выступившие удмурты насчитали от 40 до 70 человек, которых, по примеру событий более чем 20-летней давности, следовало выселить. В 1834–1835 гг. шло следствие с подачи адъютанта великого князя Михаила Павловича гвардии полковника И.М. Бакунина «о покражах и грабежах татарами в окрестностях Ижевского завода». В июне 1834 г. в присутствии специально откомандированного из Вятки чиновника Эрна, а также дворянских заседателей Сарапульского земского суда Дунаева и Назарьева сход Даниловской волости, к которой принадлежали на тот момент татарские деревни Агрыз, Ижбобья и Ижбайки, постановило «удалить из жительства со всеми семействами» 139 человек. Значительная их часть действительно была отдана в рекрутчину либо выслана в Сибирь. Эти события трансформировались в публицистике тех лет в «грабеж среди белого дня» несколькими татарами Агрызской волости многолюдной удмуртской деревни [3:638].

Последовали следствие и мирской приговор. Однородное этнически общество Агрызской волости согласилось на ссылку лишь трех человек, расстаться с которыми было наименее болезненно. Этого было явно недостаточно для власти и возмутившихся соседей татар, поэтому в марте 1862 г. был составлен новый приговор «об удалении из общества» 18 его членов. Вятская палата государственных имуществ представила к высылке еще 10 человек. По мнению сарапульского земского исправника Н. Рассихина, причиной «развития воровства между татарами агрызскими» стал недостаток земли (чуть более 2 дес. пашенных и 1,5 дес. сенокосных угодий на ревизскую душу). Для разрешения проблемы он предлагал половину населения Агрыза выселить «на особо отведенные пустопорожние места», в татарских деревнях Агрыз, Ижбобья и Ижбайке, а также в уездном городе Сарапуле – отвести специальные места для заколки скота. Н. Рассихин также отмечал, что помимо Агрызской волости кражи скота были распространены и в других пограничных волостях уезда – Тойкинской, Нылгижикьинской и Соколовской, кроме того, кражами лошадей занимались удмурты д. Чужьяловой Веньинской волости, находящейся «в лесах» в 12 верстах от Ижевского завода. Упомянутый же выше Кондрашка, помимо отмеченных действий, обвинялся еще и в изнасиловании [4:Л. 1–1об., 3–8об., 23–25, 36–36об., 73, 98–99; 5:Л. 8–18об., 148–149].

Сведения «образованных» современников, отраженные, в частности, в статистических описаниях Вятской губернии середины XIX в., часто неприглядно обрисовывают нерусские народы края, в т.ч. и татар. Отмечается склонность последних к тяжбам, воровству, мошенничеству и обману, хищничество, страсть к конокрадству, мстительность при внешнем раболепии, пронырливость и т.п. Примечаются влечение к «мелкой» торговле, иногда к ремеслу, роскоши («удобству жизни»), «негрубой» пище и нелюбовь к хлебопашеству. «Положительных» свойств меньше: внешний облик и способности, близкие к русским, трезвость, неприятие разврата и рукоприкладства по отношению к женщине, стремление к чистоте, а также благодушие, гостеприимство и общительность [6:98]. С одной стороны, несомненен субъективный фактор в даче таких характеристик – чиновники, миссионеры, учителя и пр. начинают озабочиваться «бременем белого человека». С другой, здесь мы солидарны с А. Каппелером, – высокий уровень гигиены и, шире, социально-культурной организации (пусть даже в особой форме, например, так называемой грамотности «по-татарски», староарабское письмо) способствовали значительному приросту населения, это, однако, усугубляло малоземелье и приводило к более значительной, чем у других народов, имущественной (и поведенческой) поляризации [7:425, 444, 454]. На одном полюсе были люди с делинквентным поведением, на другом – «торгующие татары» и купцы.

В свете вышесказанного отметим, что подобные случаи конфликтов, в которых можно увидеть национальную подоплеку, в Удмуртском Прикамье накануне и в эпоху Великих реформ имели место. Те же татары около 1861 г. учинили «буйство» против русских удельных крестьян в Елабужском уезде, а в 1846 г. сарапульский городской голова Чернов обозвал ратмана М. Варачева «черемисином»; когда же последний привлек к засвидетельствованию конфликта сторонних лиц, уже в присутствии свидетелей Чернов «с озарностию соскочил со стула, подошед к нему, сказал, что он повторяет ему, что он хуже черемисина» [8; 9:Л. 3–3об.]. Налицо то, что мы сегодня называем бытовым национализмом. Вместе с тем, не меньшее «буйство» могли учинить между собой жители соседних деревень с одинаковым этно-сословным статусом, например, в борьбе за покос [10:104–106]. Сопоставимые и, возможно, даже более обширные масштабы в сравнении с агрызскими событиями 1860 г. приобрел конфликт, произошедший 1 августа 1853 г. между жителями демидовского Камбарского завода Осинского уезда Пермской губернии и удельными крестьянами д. Масляный Мыс Бирского уезда Оренбургской губернии. В этот день, согласно донесению удельной конторы, более 700 камбаряков, вооруженных «топорами, копьями, дрекольями и железными вилами», вторглись в удельную деревню, «во всех домах» разбили оконные рамы, сбили замки в чуланах, амбарах и сундуках, ограбили «все имение», испортили телеги, колеса и «прочие земледельческие орудия», во многих избах разбили печи, трубы, в одном даже раскололи икону. Кроме того, было убито много скота и птицы и «прибиты» попавшиеся «под горячую руку» удельные крестьяне. О произошедшем доложили Николаю I, который приказал «командировать на место штаб-офицера Корпуса жандармов, строжайше о том исследовать, отыскать настоящую причину такого неслыханного буйства и не было ли к оному подстрекателей, виновных судить военным судом». В реальности масштабы «буйства» оказались меньшими, однако следствие, произведенное вначале жандармским полковником Станкевичем, а затем Воткинским военным судом, продлилось несколько лет. Истоки этого конфликта опять же лежали в экономической сфере: удельные крестьяне вырубали лес, совершали потравы, вывозили приготовленное сено с лугов на реке Буй, некогда принадлежавших им; камбаряки, получив наряд заводской конторы («дабы все, имеющие свои покосные участки [у] деревни Масляного Мыса, ехали и убирали сено вместе»), самоорганизовались и пошли громить удельных крестьян («чтобы они впредь не изъявляли притязания на их луга»). Подобный конфликт между ними впервые произошел еще в августе 1820 г. [11:Л. 2, 5–9, 15–17].

Современная этническая ситуация в нашем крае в целом, несмотря на достаточно часто встречающиеся проявления «бытового национализма», выглядит спокойной. Удмурты, татары, русские и многие другие, говоря словами клише, умеют жить рядом друг с другом. В истории взаимоотношений между народами имели место события, подобные вышеописанным. Однако логичнее в них видеть, в первую очередь, проблемы социально-экономическогого порядка, которые общественное сознание (древнейшая дихотомия «мы–они»), а также, весьма вероятно, отдельные представители элит (либо контрэлит) пытались (пытаются) перевести в иное, межнациональное (в середине XIX в., возможно, этно-сословное) русло. Все это разбавлено действиями и лицами откровенно уголовного (криминального и т.п.) характера. Обращение же к этническому менталитету необходимо осуществлять максимально широко.

 

Литература и источники

1. Владыкин В.Е., Христолюбова Л.С. Этнография удмуртов: Учебное пособие по краеведению. Ижевск, 1997.

2. ГАКО. Ф. 21. Оп. 1. Д. 1806.

3. Пислегин Н., Чураков В. Контактные зоны удмуртов и татар // История татар с древнейших времен в VII томах. Т VI . Формирование татарской нации XIX – начало ХХ в. Казань, 2013.

4. ГАКО. Ф. 576. Оп. 1. Д. 90.

5. ЦГА УР. Ф. 241. Оп. 1. Д. 633.

6. Пислегин Н.В. Некоторые заметки о татарах «удмуртских» уездов Вятской губернии в дореволюционную эпоху // Исторические судьбы народов Поволжья и Приуралья. Сб. ст. Вып. 2. Казань, 2011.

7. Kappeler A. Russlands erste Nationalitäten. Das Zarenreich und die Völker der Mittleren Wolga vom 16. bis 19. Jahrhundert. Köln; Wien, 1982.

8. НА РТ. Ф. 986. Оп. 1. Д. 560.

9. ЦГА УР. Ф. 237. Оп. 1. Д. 210.

10. Пислегин Н.В. Удмуртское крестьянство и власть (конец XVIII – первая половина XIX в.) Ижевск, 2010.

11. ЦГА УР. Ф. 212. Оп. 1. Д. 6841.

К началу

Душенкова Т.Р.

Шестое чувство, или Презентация шöдон ‘предчувствие, интуиция’ в удмуртском языке

В ходе эволюции интуиция сыграла огромную роль: она помогла выжить нашим предкам среди смертельных опасностей окружающего мира. И те, кто обладал развитым шестым чувством, имели намного больше шансов выжить. Интуиция это не что иное, как процесс сбора информации, который не опирается на наши органы чувств, память, опыт, переживания или любые другие психические процессы. Она просто знает, немедленно. Там где разум совершает последовательные шаги, шестое чувство действует подобно вспышке. Она дает моментальную картину реальности по частицам или кусочкам, обычно в виде символов или ощущений в теле. В истории философии данное понятие становилось темой для рассуждений Платона, Р. Декарта, Г. Гегеля, А Бергсона, З. Фрейда и мн. др.  Материалистическая диалектика усматривает рациональное зерно понятия интуиция в характеристике момента непосредственности в познании, которое представляет собой единство чувственного и рационального. Процесс научного познания, а также различные формы художественного освоения мира не всегда осуществляются в развернутом, логически и фактически доказательном виде. Роль интуиции особенно велика там, где необходим выход за пределы существующих приемов познания для проникновения в неведомое. Она представляет собой своеобразный тип мышления, когда отдельные звенья процесса мышления проносятся в сознании более или менее бессознательно, а предельно ясно осознается именно итог мысли — истина, без доказательств. Большинство людей по своему отношению к интуиции можно разделить на три группы: первая группа – прекрасные математики, аналитики (25 %), люди с хорошо развитым интеллектом; вторая группа – они (70%) воспринимают шестое чувство, как какое то смутное предчувствие будущего события (чаще неблагоприятного). И, третья группа – активно используют в своей жизни (5%), они абсолютно точно знают, что шестое чувство есть. Чаще всего это люди с музыкальным образованием, офицеры спецназа и др.

Когда речь идет о научной интуиции или лингвистическом чутье, то без нее никак не обойтись. Рассмотрим, как  данное понятие представлено в удмуртском языке. Для обозначения интуиции в языке существует два лексемы: шöдон ‘1. чувство 2. предчувствие 3. догадка’ и шöдонлык ‘чувствительность; интуиция’; узыр шöдонлыкен кылбурчи ‘поэт с богатой интуицией’ [6:773]. Удмуртское шöдыны ’чувствовать, догадываться’ (явно связано с шöд ’чувство, предчувствие’) ~ коми шöд: ас шöдыон  ’свободно, без напряжения, не спеша’, мар. шöнды ’отстояться, устояться’ [2:320; 4:228]. В другой работе даны следующие примеры: шöд: шöдтэк кыльыны ‘совершить ошибку; не заметить грозящей опасности’; шöдтэк шорысь ‘незаметно, нечаянно’, шöдыны ‘предчувствовать, догадываться’, коми шöд: ас шöдйöн ‘свободно, без напряжения, не спеша (например, идти, шагать), т.е. насколько позволяют силы, как подсказывает чувство’ [5].

Предчувствие – «особое состояние субъекта, при котором он ожидает чего-то предполагаемого или неизвестного в предстоящем» [3:271], оказывается очень важным для принятия решений во всех сферах жизни. И, как было сказано выше, оно было необходимым качеством для выживания и успеха в делах, например, для охотника. Его способности ценились очень высоко (шöдысь прич. от шöдыны ‘чуткий, осторожный’). Оно соотносимо с инсайтом (англ. insight, букв. «взгляд внутрь»; «проницательность, понимание») – внезапным и не выводимом из прошлого опытом понимания индивидом существенных отношений и структуры ситуации в целом (см.: [3:138]). В русском языке ему близко понятие озарение – «внезапное прояснение сознания, ясное понимание» [3:234]. В психологии говорят об ага-переживаниях – внезапном понимании, особом состоянии, при котором различные аспекты при котором различные аспекты проблемной ситуации вдруг связываются друг с другом, возникает решение (см.: [3:9]). Видимо, поэтому, в удмуртском языке данное словарное гнездо представлено довольно широко, высвечивая разные нюансы этого чувства: асшöдон мед. ‘самочувствие’; лулшöдонощущение, интуиция’ (букв. ощущения души); кöт шöдон ‘предчувствие’ (ощущения живота/нутра) или сюлэм шöдон ‘предчувствие’ (букв. ощущения сердца). Так или иначе, все примеры связаны с внутренними ощущениями человека. Несколько с другим значением в словарный состав «вводятся» лексемы: кыдёкысен шöдон ‘телепатия’ (букв. ощущения из далека); шöдон-валан ‘восприятие’ (букв. ощущение-понимание); шöдытон ‘сигнал, знак; предупреждение’; азьло ик шöдытон ‘своевременное предупреждение’; шöдытыськыны 1. почувствовать 2. догадаться’; шöдскон ‘гипотеза;  шöдскытон ‘намёк’.

Небольшие нюансы словообразовательных аффиксов вносят едва уловимые и ощутимые изменения в семантике слов. Так, если взять за основу первоначальный вариант глагола несовершенного вида – шöдыны ‘1. чувствовать, почувствовать 2. предчувствовать 3. предугадать, догадаться, догадываться’, то  суффикс –ыт добавляет некую предупредительность: шöдытыны ‘предупредить, дать знать’; азьло ик шöдытыны ‘заранее предупредить’. Следующая морфема -ск- в словах шöдскыны/шöдыськыны и шöдскытыны ‘намекать’ вносит свои изменния в семантике. Аффикс ыськ- в глаголе шöдыськыны ‘1. чувствоваться; 2. предчувствовать 3. догадываться’; сызьыллэн вуэмез шöдыське ‘чувствуется наступление осени’ близка к первому варианту. Выражение, представленные в языке, рисуют интересную картину, где семантика исключает наличие интуиции, но актуализирует другие значения: шöдонтэм  улсын кошкыны ‘незаметно уйти’; шöдылытэк кошкыны ‘незаметно уйти’; шöдтэк кылён ‘ошибка’; шöдтэк кыльыны ‘ошибиться, совершить ошибку’; шöдтэк кыльыса ‘по ошибке, невзначай’; шöдтэк шорысь ‘1) вдруг, внезапно 2) невзначай, нечаянно’; номыре шöдытэк ‘1) ничего не заметив 2) незаметно’; шöдскымон азинсконъёс ‘существенные достижения (успехи)’. Кроме того, в удмуртском языке есть модальное слово, образованное от данного корня – шöдске ‘кажется, вероятно’.

Таким образом, кроме пяти органов чувств, которыми обладает человек (вкус, зрение, обоняние, осязание, слух), к шестому относят интуицию. Это невидимый орган, который локально может сосредотачиваться и в животе – кöт шöдон, и в сердце – сюлэм шöдон, и в душе – лулшöдон и т.п. Получается, что «чувствование (или интуиция – Т.Д.) изначально дано нам как само собой разумеющийся образ жизни, предшествующий любому опыту или существующий благодаря устранению какой бы то ни было рациональности» [1:33].

Использованная литература:

1. Греймас А.Ж., Фонтаний Ж. Семиотика страстей: От состояний вещей к состоянию души. – М.: Издательство ЛИКИ, 2010. – 336 с.

2. КЭСК – Лыткин В.И., Гуляев Е.С. Краткий этимологический словарь коми языка. – Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1999. – 430 с.

3. Летягова Т.В. Тысяча состояний души: краткий психолого-филологический словарь / Т.В. Летягова, Н.Н. Романова, А.В. Филиппов. – 2-е изд., испр. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 424 с.

4. Напольских В.В. Удмуртские этимологии// Пермистика ХII: Диалекты и история пермских языков во взаимодействии с другими языками:  Материалы ХII международного симпозиума (21–22 октября 2008 г., Ижевск) / Отв. Ред. А.Ф. Шутов; Удм. гос. Ун-т / Удм. ин-т ИЯЛ УрО РАН. – Ижевск, 2008. – С. 218–230.

5. Соколов С.В. Этимологической пичи кылбугор. – 189 с. (рукопись)

6. Удмуртско-русский словарь /РАН. УрО. Удм. ин-т ИЯЛ; Сост. Т.Р. Душенкова, А.В. Егоров, Л.М. Ившин, Л.Л. Карпова, Л.Е. Кириллова, О.В. Титова, А.А. Шибанов; Отв. ред. Л.Е. Кириллова. – Ижевск, 2008. – 925 с.

К началу


 

Гусельникова Л.

Трошева М.В.

 

Исследование финансовой деятельности потребительской кооперации и разработка стратегии ее развития

Развитие гражданского общества в России в первую очередь связано деятельностью некоммерческих организаций. Именно данные общественные структуры обеспечивают право граждан на диалог с властью, обращают внимание органов государственного и муниципального управления на проблемы населения в целом и отдельных его групп, развивают демократически принципы организации общества, помогают в решении социально-значимых проблем, оказывают населению общественные социальные услуги. Некоммерческие организации, как следует из их названия, создаются не в целях извлечения прибыли, а для достижения благотворительных, культурных, образовательных, научных и управленческих целей, в целях охраны здоровья граждан, развития физической культуры и спорта, удовлетворения духовных и иных нематериальных потребностей граждан, защиты прав, законных интересов граждан и организаций, разрешения споров и конфликтов, оказания юридической помощи, а также для иных целей, направленных на достижение общественных благ. Управление финансами некоммерческих организаций по аналогии с коммерческими включает такие основные элементы, как финансовое планирование, оперативное управление и финансовый контроль. Однако специфика некоммерческих организаций, обусловленная основной целью их деятельности, определяет особенности функционирования отдельных элементов системы управления финансами в этих организациях.

Коми-Пермяцкий окружной союз потребительских обществ в соответствии с Законом Российской Федерации «О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации» является добровольным объединением потребительских обществ и их союзов — членов Окрпотребсоюза. Союз определяет экономическую, социальную и научно-техническую политику развития потребительской кооперации округа, представляя и защищая интересы потребительских обществ и их союзов в органах государственной власти и органах местного самоуправления. Он участвует в разработке региональных программ для обеспечения финансовой, материально-технической и другой государственной поддержки потребительских обществ и их союзов. Оказание помощи потребительским обществам, их союзам в развитии торговой, производственной, заготовительной, социальной и иной деятельности, в выборе организационно-правовых форм коммерческих и некоммерческих организаций потребительских обществ данного союза является прерогативой Окрпотребсоюза. Организационно союз включает в свой состав 5 районных потребительских обществ, 9 сельских потребительских обществ, 2 рабочих кооператива, 4 предприятия в форме общества с ограниченной ответственностью, созданных на базе потребительских обществ и райпотребсоюза. К традиционным отраслям деятельности потребительской кооперации относятся главным образом торговля, общественное (массовое) питание, закупки сельскохозяйственных продуктов и сырья, промышленность. Они многофункциональны с точки зрения макроэкономики, например, торговля и закупки экономически связывают производство и потребление. В рамках кооперативной системы традиционные отрасли выполняют двоякую роль: с одной стороны, несут значительную социальную нагрузку, способствуют повышению уровня и качества жизни (торговля обеспечивает пайщиков товарами, причем даже в отдаленных населенных пунктах по рыночным ценам; закупки увеличивают доходы сельских жителей; рост отраслей ведет к увеличению занятости населения и т. д.), а с другой стороны, служат своего рода экономическими локомо­тивами потребительской кооперации, потому что использование полученных в традиционных отраслях доходов в качестве инвестиций позволяет развивать все отрасли системы, всю ее инфраструктуру. По всем видам основной деятельности наблюдается тенденция к увеличению, розничная торговля потребительской кооперации является ведущей сферой хозяйственной деятельности. С 2004 по 2011 год объем розничной торговли возрос на 460,7 млн. руб. (72,04%).

Основную массу товаров потребительская коопера­ция реализует через свои розничные торговые предприятия. В районных центрах и других пунктах притяжения населения кооперация имеет универмаг, магазины продовольственных и хозяйственных товаров, мелкорозничную сеть (киоски, палат­ки и др.); в крупных селах и поселках — небольшой универмаг и магазин по торговле продовольственными товарами; в на­селенных пунктах с небольшим числом жителей — магазины товаров повседневного спроса, магазины на дому. Для обслу­живания населения мелких деревень, хуторов, аулов, а также полевых станов и животноводческих ферм используются автомагазины. При этом работа 1/3 магазинов в отдаленных и малонаселенных деревнях является убыточной. Так что проблема ликвидации убыточности магазинов остается одной из самых жгучих. Заботясь о людях, пайщиках, потребкооперация не закрывает эти магазины и содержит их за счет доходов других своих предприятий. В содействии развитию розничной торговли особая роль отводится оптовой торговле потребительской кооперации. Потребительская кооперация осуществляет внутрисистемную оптовую и розничную торговлю. Практика подтверждает, что развитие собственной оптовой торговли обуславливает высокие результаты деятельности потребсоюза. Оптовая торговля — это приобретение крупных партий товаров специальными организациями и предприятиями для их последующей продажи и переработки. Оптовую торговлю осуществляют оптовые базы. Последние располагают средствами доставки товаров, складами для приема, хранения, подсортировки и отпуска товаров, холодильниками, подъемно-транспортными средствами.

В Коми-Пермяцком округе наблюдается рост оптового товарооборота за анализируемый период, который составил 30643,8 тыс. руб. Или 77,88%. Значительные возможности на потребительском рынке имеет в современных условиях общественное питание. Общественное (массовое) питание — особая отрасль, где реализации кухонной продукции (блюд) непосредственно предшествует ее производство (приготовление). А еще предприятие питания должно создать нормальные условия для приема пищи (потребления). Значит, здесь сочетается выполнение трех функций — производство, реализация и потребление. К основным типам предприятий этой отрасли относятся столовые, кафе и кафетерии, бары, рестораны, закусочные, чайные, буфеты. Есть отделы и магазины полуфабрикатов и кулинарии, которые предлагают населению богатый ассортимент собственной продукции, отличаются насыщенностью технологическим оборудованием и запоминающимся современным дизайном. Во всем розничном товарообороте потребительской кооперации удельный вес оборота общественного питания невелик. Однако экономическое и социальное значение этой отрасли не подлежит сомнению. Закупки сельскохозяйственных продуктов и сырья — традиционная отрасль потребительской кооперации. Она закупает продукцию и сырье у граждан и юридических лиц, изделия и продукцию личных подсобных хозяйств и промыслов. Для приближения закупок к местам производства продукции в потребительской кооперации в свое время была создана обширная сеть универсальных приемозаготовительных, скотоубойных и грибоварочных пунктов, хранилищ, сушилок, холодильников и складов по видам продукции. Продукты и сырье, закупленные на рынке сельскохозяйственных товаров, реализуются через магазины самой потребительской кооперации, используются в качестве основного сырья в кооперативном производстве. Именно возможность сбыта заготовленной продукции без потерь для потребительской кооперации, а с вы­годой для себя и пайщиков является одной из сложных проблем в условиях рынка. За последние годы лишь не намного удалось увеличить физический объем закупок продукции аграрного производства.

Новой нетрадиционной областью деятельности потребительской кооперации является развитие платных услуг на селе. Стратегия развития услуг для сельского населения силами и средствами потребительской кооперации заключается в формировании новой отрасли. Услуги становятся перспективной и экономически выгодной отраслью деятельности. Повышенный спрос на услуги обеспечит приоритетное развитие этой сферы и приток дополнительной рабочей силы в систему. Сфера услуг является наиболее привлекательным видом деятельности. В нее возможно привлечение пенсионеров, инвалидов и других категорий из числа незанятого населения на неполный рабочий день.

Литература:

1.Бабич А.М., Павлова Л.Н. Государственные и муниципальные финансы. 2009.

2. Колас Б. Управление финансовой деятельностью предприятия. – Учебное пособие. 2011.

3. Федеральный закон от 12.01.1996 N 7-ФЗ (ред. от 17.07.2009) «О некоммерческих организациях» (принят ГД ФС РФ 08.12.1995) (с изм. и доп., вступающими в силу с 01.08.2009

4. Концепция развития потребительской кооперации

Этнокультурное наследие пермских финнов. Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Этнокультурное наследие пермских финнов в истории России», посвященной 80-летию известного этнографа Л.С. Грибовой и 25-летию сектора истории и культуры коми-пермяцкого народа» 21-22 июня 2013 г., г. Кудымкар. – Кудымкар, 2013. — 260 с., ил.

 

Раздел II

 

Мальцева Н.А.

 

Отражение обычаев и обрядов коми-пермяков в народных сказках

В энциклопедическом словаре, посвящённом культурологии, читаем: «Обычай – воспринятая из прошлого форма социальной регуляции деятельности и отношений людей, которая воспроизводится в определённом обществе или социальной группе и является привычной для его членов» [10:352]. В словаре «Культурология. ХХ век» в статье «Обычаи» записано следующее: «…формализованные обычаи, совершаемые в определённом месте и в положенное время по специальным поводам, называют обрядами. В выборе обряда человек ещё менее свободен, чем в простом обычае, так как он связан с выполнением публичных действий, имеющих высокий знаковый статус в данном обществе. В каждом обществе существуют обряды посвящения индивида в данное общество или в возрастную группу (наречение имени, крещение, запись имени, инициации,.. и т.д. )… Обряд утверждает преемственность нового со старым, его принятие как утвердившегося в обществе положения…» [2:329].

У коми-пермяков, как и у любого народа, существовали обычаи, общественные и индивидуальные нормы поведения, и обряды по специальным поводам, принятые социумом. Они ярко отразились в фольклоре, в частности, сказках. Наша работа актуальна, так как специальных исследований, посвящённых отражению обычаев и обрядов коми-пермяков в сказках, нет. Мы остановились на сказках из сборника «Солнце и месяц», составленного кандидатом филологических наук М. Н. Ожеговой, в котором представлены волшебные и социально-бытовые сказки, в основном записанные студентами Пермского государственного педагогического института на территории Коми-Пермяцкого округа. В него также были включены некоторые сказки из ранее опубликованных сборников на коми-пермяцком языке. Тексты в сборнике «Солнце и Месяц» даны в оригинале на коми-пермяцком языке и в русском переводе [9]. Первая сказка называется «Солнце и Месяц» [9]. Она посвящена молодым, которые любят друг друга, но из-за бедности жених не может послать к любимой сватов. Ситуация влюблённых усугубляется ещё и обычаем, существовавшим у коми-пермяков: родители решали судьбу своих детей.

Профессор Казанского университета И. Н. Смирнов в конце Х1Х в. писал, что у коми-пермяков «брак возникает на основе соглашения, но соглашение это устраивается не между брачующимися, а между их родителями» [7: 219]. В сказке «Марьины родители обещали выдать дочь за злого колдуна» [9:10]. Сказка отражает также и суеверные представления коми-пермяков о колдунах. Выдающийся коми этнограф А. С. Сидоров указывал в своей работе: «Знахарство, колдовство и связанные с ними явления занимают исключительное место в коми действительности» [5:16]. В сказке «Солнце и месяц» колдун всеми способами пытается завладеть девушкой, но любовь оказывается сильнее чёрной магии колдуна. Ему ничего не остаётся, как разлучить любящих юношу и девушку и посадить их на разные звёзды. Но и на звёздах молодые видят друг друга и общаются. Тогда злой колдун решает разделить звёзды. С тех пор звезда Шондi (Солнце), на которой находится девушка, появляется днём, а звезда Тöлiсь (Луна) с юношей – ночью.

Сказку «Солнце и месяц» следует рассматривать как волшебную. Героям Опоню и Марье противостоит их враг, обладающий чудесной силой колдун. В качестве чудесного помощника и доброго советчика выступает камень посреди реки. Он советует героям, как поступить, прячет их от свиты колдуна, обращает в лебедей. Сказочные действия имеют волшебно-приключенческий характер: герои просят помощи у камня, неожиданно на глазах у противника исчезают, превращаются в лебедей, колдун сажает героев на звёзды и заставляет всходить их в разное время суток. Несмотря на все чудеса, которые происходят в сказке, её содержание отражает социально-бытовые явления жизни коми-пермяков, а именно, обычаи и представления, которые сформировались и существовали на протяжении веков. Отметим, как и в бытовой сказке, главным героем является крестьянский сын, который не совершает подвигов, не бьётся в богатырской битве, а пытается противостоять, вернее, избежать драматического исхода. Следует отметить печальный финал, не свойственный русскому сказочному жанру. Концовка как структурный элемент данного фольклорного жанра в рассматриваемой сказке отсутствует. Текст завершается следующим образом: «Молодые никогда больше не встречались друг с другом и не встретятся» [9:12]. «Характерные особенности природных и социальных условий, типичных для того или другого края, неизменно сказываются в сказках», — подчёркивал известный русский фольклорист, академик Ю. М. Соколов [2:351]. Вера в колдовство ярко проявляется в сказке «Четыре брата», в которой злой колдун обращает трёх братьев в три ели, а сам становится волком[9]. Для коми-пермяков, как отмечают этнографы, характерна вера в обращение человека в животные формы, например, в волка, хотя колдун способен превращаться и в неодушевлённый предмет. Чаще всего превращения в животных бывают во время свадеб. «Целые свадебные поезда, если они восстановили против себя какого-нибудь колдуна и не приняли против него всех мер предосторожности, превращаются в волков» [5:30].

Волк у коми-пермяков олицетворяет злое начало. По-видимому, на представления народа повлияла местная фауна и восприятие волка как хищника, наносящего вред человеку. Герою сказки «Четыре брата» помогает спасти трёх братьев добрый волшебник, превративший злого колдуна на три дня в старую ель, которую срубает четвёртый брат Иван тремя ударами топора. Как только дерево падает, три молодые ели сбрасывают в себя ветки и снова превращаются в людей[9:207]. По представлениям коми-пермяков, есть люди двух типов: «сьöкыт сьöлöма морт» (буквально: человек с тяжёлым сердцем) и «кокнит сьöлöма морт» (буквально: человек с лёгким сердцем). К первому типу относятся жёсткие, скупые, неуступчивые, злопамятные, завистливые люди, способные колдовать; ко второму типу относятся доброжелательные, открытые, щедрые люди, присутствие которых способствует выполнению любой работы, могущие владеть белой магией [11]. В сказке «Четыре брата» образ волшебника, по-видимому, создан как раз представлениями коми-пермяков о людях второго типа. Благодаря волшебнику и стараниям четвёртого брата у данной сказки счастливый конец: братья удачно женились и зажили хорошо. В сказке «Тёпок и бабочка» отразилась амбивалентность религиозных представлений и чувств коми-пермяков [9]. Старики, родители будущего героя, очень набожные люди, «подолгу богу молились перед божницей». Их сынок появляется на полке с иконой из огарка восковой свечи. (Божница, восковая свеча, икона – атрибуты христианской религии.) В то же время сказка отражает глубокую веру народа в колдовство. К трём сёстрам-царевнам приходят свататься. Оказалось, что к самой младшей посватался злой колдун, который за отказ за него выйти замуж обратил девушку в бабочку и предначертал ей умереть через три года от мороза. Девушка, обращённая в бабочку, приобретает чудесные свойства ведуньи: она знает, что и как надо делать, чтобы снова превратиться в девушку, но сама предпринять ничего не может. Ей помогает освободиться от колдовских чар Тёпок — восковая свечечка. Тёпку противостоит страшная ведьма Лёки, которая живёт в лесу в крутящемся домике, легко обращается в ветер, способна умертвлять и оживлять, обладает шестью необычными коровами, из молока которых варит чудодейственное зелье, а из их сухожилий собирается свить колдовскую верёвку. Чудесными предметами и помощниками героя являются три цветка горадзуль (купальницы европейской), зу (круглая щётка для расчёсывания волос), шесть коров, дающие чудесное молоко, зелье из молока коров. Финал данной сказки счастливый: благодаря чудодейственному зелью освобождается от колдовских чар не только девушка-бабочка, но и Тёпок становится сильным и красивым; молодые создают семью, и у них рождаются дети «красивые, как цветы горадзули, светлые, ласковые, смирные, как солнечные лучики» [9:201] .

Следует отметить, что сравнение по красоте женщины, детей с купальницей характерно для традиционной культуры коми-пермяков. Эта высшая мера красоты, как мы указывали уже ранее в своих статьях, сформировавшаяся под влиянием окружающей флоры, находит отражение не только в коми-пермяцком фольклоре, но и в коми-пермяцкой литературе [3:.246]. В сказке «Тёпок и бабочка», как того и требует данный фольклорный жанр, добро побеждает зло. Причём символично, что в сказке над чарами колдуна, отражающими языческие представления коми-пермяков, одерживает победу Тёпок, появление которого связано с христианской религией (Бог вознаграждает за набожность стариков сыном). В следующей сказке «Железный конёк» отражаются православный культовый обряд – крещение ребёнка, и языческий — поминальный обряд, как отмечают исследователи, «важнейший для пермяков» [7:117]. Сказка также отражает обычай, существовавший у коми-пермяков между крёстными и крестниками. Муж с женой собираются окрестить сына, решают пригласить крёстным отцом того, кто встретится первым. Первым оказался кузнец, который и становится крёстным. (Исследователи ХIХ века отмечали, что коми-пермяки вскоре после рождения ребёнка несли его для крещения в церковь. «Крёстный отец и крёстная мать находятся у пермяков в большом почёте» [7:214]. В день рождения восприемник дарит крестнику деньги или какой-либо подарок.) Когда мальчику исполнился год, крёстный подарил крестнику железного конька, на котором тот поднялся в небо и исчез. Мальчик попадает к купцу, где обучается языкам, игре на музыкальном инструменте пэляне – дудке из сныти. Незаметно пролетели 20 лет. Повзрослевший юноша полюбил царевну. Царь узнав, что дочь встречается с молодым человеком, решает его казнить. Железный конёк спасает юношу с царевной, но в полёте ломается, царевна падает в лес, а юноша — в деревню. Девушку находят лесорубы и приводят в деревню к старикам, приютившим юношу. Старик со старухой собрались помянуть покойных. (День поминовения усопших Семик, четверг на седьмой неделе после Пасхи – как указывают исследователи — пермяками считается важнейшим знаменательным днём) Старуха наготовила разнообразной стряпни и просит помянуть сына, потерявшегося 20 лет назад. Юноша понял, что он попал к своим родителям и рассказал, что с ним произошло. Старики обрадовались, и все зажили счастливо и хорошо.

У коми-пермяков существовал обряд причащения новорожденного ребёнка к жизни: впервые мыть в бане появившегося на свет ребёнка должен был чужой человек (гöгинь — повивальная бабка), «чаще её призывают уже после родов». Исследователь культуры и быта пермяков Н. А. Рогов писал: «Пермячка вообще мало обращает внимание на свою беременность … во все её периоды. И в конце и в начале беременности, особенно летом, она работает одинаково усердно … Даже в последние часы перед разрешением продолжает она заниматься обычными работами … Вследствие этого не редки случаи родов на работе, в дорогах, на пути к дому. Дома пермячка родит – зимой в бане, летом, большей частью – в хлеве, откуда, уже по разрешении от бремени, переходит тотчас в баню» [4:211]. Вышеуказанный обряд причащения новорожденного к жизни отражается в «Сказке про Оборониху» («Обороника йылiсь сказка») [9:183-186]. У супругов долго не было детей. Наконец, родилась девочка, а в бане её вымыть некому. Пошла мать искать человека, который мог бы вымыть ребёнка. Встретила она худую длинноносую старуху, которой рассказала про свою нужду, не подозревая, что это сама ведьма Оборониха. Ведьма предложила свои услуги, а в бане подменила женщину, вместо которой оставила свою дочь. Догадавшись, что живёт не с женой, мужик избавляется от дочери ведьмы и наказывает саму Оборониху: привязывает её к хвосту лошади, которая пачкает старухе лицо. Оборониха возвращает мужику жену и с тех пор перестаёт делать мерзости людям. Своеобразно в коми-пермяцкой сказке отмщение: герой сказки не уничтожает своего противника физически, а наказывает его морально. По-видимому, сказывается миролюбивый, толерантный национальный характер коми-пермяка.

Итак, сказки разных народов схожи, так как в их основе лежат общечеловеческие ценности и темы. Однако быт конкретного народа, его история, обусловливают их национальное своеобразие, специфические особенности. В рассмотренных нами коми-пермяцких сказках прослеживаются обычаи, обряды и верования, существовавшие на протяжении веков у нарда, особенности природно-климатических условий, в которых веками проживали коми-пермяки. В сказках отражается амбивалентность религиозных чувств коми-пермяков, симбиоз их языческих и христианских представлений, глубокая вера в колдунов и колдовство, исполнение языческих обрядов и в то же время поклонение христианскому Богу, соблюдение христианских таинств. Проявляется и флегматичный, миролюбивый, уживчивый национальный характер коми-пермяка. В сказках отразились и особенности окружающей среды коми-пермяков: это хвойный густой лес, в котором происходит действие; мороз, который может погубить любое живое существо; характерные флора (ели, сосны, в которые можно обратить человека; чудодейственные купальницы) и фауна (волк, бабочка, лебеди, в которых обращается тот или иной сказочный персонаж; воробей, помогающий герою и др.).

 Литература и источники

1. Коми-пермяцкое народное устное поэтическое творчество. / Сост. В.В.Климов. – Кудымкар: Коми-Пермяцкое кн. изд-во, 1960. – 227 с.

2. Культурология. ХХ век. Словарь. — СПб.: Университетская книга, 1997. 640 с.

3. Мальцева Н. А. Фольклорные образы в творчестве коми-пермяцкой поэтессы А. Ю. Истоминой (на примере детского сборника «Мальчик из зеркала»). // Наука и образование – гарантия развития Пармы. Материалы межрегиональной научно-практической конференции «Высшее образование и наука Коми-Пермяцкого округа в социокультурном и экономическом пространстве Пермского края: нравственно-этическая ответственность вуза», 18 июня 2010 г., г. Кудымкар. — г. Кудымкар, 2010. – С. 190 – 195.

4. Рогов Н. А. Материалы для описания быта пермяков; стереотипное издание. – Кудымкар: Коми-Пермяцкое кн. изд-во, 2008. – 224 с.

5. Сидоров А. С. Знахарство, колдовство и порча у народа коми. – СПб.: «Алетейа», 1997. – 272 с.

6. Сизимок: сказки. /Сост. В. В. Климов. – Кудымкар: Коми-Перм. отд. Пермского кн. изд-ва, 1965.

7. Смирнов И. Н. Пермяки. Историко-этнографический очерк. – Казань: Типография Императорского Университета, 1891. – 289 с.

8. Соколов Ю. М. Русский фольклор. – М.: Учпедгиз, 1941. – 559 с.

9. Солнце и Месяц: Коми-пермяцкие народные сказки на рус. и коми-перм. яз. / Сост. М. Н. Ожегова. – Пермь: Кн. изд-во, 1989. – 256 с.

10. Хоруженко К. М. Культурология. Энциклопедический словарь. – Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 1997. – 640 с.

11. Полевые материалы автора. Информант Мальцева А.Т., род. в 1924 г. в д.Карбасово Кудымкарского района Коми-Пермяцкого округа.

К началу

 

Ершова В. А.

 

Отражение пермского звериного стиля в изобразительном искусстве

Л.С.Грибовой впервые глубоко и серьезно были поставлены вопросы изобразительных мотивов коми-пермяцкого искусства и семантики развития традиционного искусства в дореволюционное время и его основы – пермского звериного стиля. Пермский звериный стиль уходит своими корнями в далекое прошлое, когда наши предки занимались в основном охотой, рыбной ловлей. Так как животные играли большую роль в жизни коми-пермяков, то они поклонялись им, часто обожествляли их. Почти все предметы металлической скульптуры, этого стиля обнаружены на территории бывшей Перми Великой. Наши предки, населявшие территорию Перми Великой, оставили удивительные свидетельства о высоком уровне художественного мастерства, поэтично-мифологического создания пермского звериного стиля. В преданиях, легендах прославляли силу, ум, находчивость зверей, главным героем являлся «ош» (медведь) – хозяин лесов и т.п. Пермский звериный стиль – это своеобразное искусство мелкой металлической пластики. Оно представляет сотнями находок ажурных бронзовых и медных пластин, фигурок, подвесок, объемными изображениями животных, птиц, рыб, фантастических существ и людей. [3:51] С далекой древности прикамские леса были богаты рыбой. Охота и рыбная ловля долгое время являлись основными событиями добычи пищи. Первобытные охотники и рыболовы хорошо знали повадки зверей, птиц и рыб, и особенности их строения, и научились их изображать, выделяя главное, замечая в то же время все существенные детали. С развитием скотоводства в сюжеты памятников искусства изображали домашних животных. Свидетельство тому – удивительные творения древних художников, известные как произведения, так называемого пермского звериного стиля. Сделанные из дерева и меди поясные бляшки, шумящие подвески, бусы и другие украшения и культовые предметы поражают богатством рисунка, сложностью композиции. В основу пермского звериного стиля легли своеобразные традиции народного искусства: в одном художественном образе здесь совмещены черты человека, птицы, зверя. Среди этих изумительных творений можно встретить человеколося, человекомедведя, идолов, фантастических ящеров. Древнее искусство предстает перед нами как результат высокого мастерства. Самые древние произведения искусства выполнены из дерева, кости, камня с помощью каменных орудий и природных красок. Позднее появились глиняные скульптуры.

На зарождение и развитие звериного стиля сказались многие факторы: синкретический характер религиозных представлений древнего населения, социальная  структура общества, производственная деятельность и знание окружающей среды. Литые из меди и бронзы, чаще плоские и реже объемные бляшки и подвески с изображением зверей, птиц, людей и символов представляют как научный, так и художественный интерес. На основе этих предметов, с привлечением сравнительного фольклорного и этнографического материала, археологами и этнографами выдвинуто немало интересных гипотез о мировоззренческих представлениях древнего населения. Многие бляшки с изображением медведя, лося, птиц были тотемными, а некоторые, как считала Л.С.Грибова, могли служить родовыми и племенными знаками-символами. [5.С.94]

Верхнее Прикамье богато археологическими памятниками. Известно уже более трехсот селищ, городищ, могильников, стоянок древних людей. Они стали выявляться еще в 18 веке как местными краеведами, любителями старины так и археологическими экспедициями. Раскопки дают обильный материал о прошлом края. Найдены клады с серебряными и золотыми украшениями, культовые предметы и посуда. К примеру можно отнести Ташкинский клад, который найден возле д.Ташка Кочевского района в 1982 г. В клад входили массивная серебряная цепочка, 12 сасанидских монет. Все монеты имели дырочки, что указывало на их принадлежность к украшениям одежды. Здесь же были найдены медный браслет, бусы и несколько обломков бронзовых трубочек. Все вещи клада относятся к ломоватовской культуре (5-9 вв.). [1.С.298]. Также были найдены магические календари с элементами пермского звериного стиля. В деревне Маскали Б-Кочинского сельского совета был найден это календарь. С ним познакомил нас Г.Н.Чагин (профессор ПГУ университета). Изображения медведя впервые встречается в Верхнем Прикамье среди рисунков Писаного камня. Здесь изображен в обычной для того времени манере – силуэтом: он сидит на задних лапах, по-видимому, сильный и опасный хищник уже тогда был священным животным. Медведя почитали многие народы Урала. У коми в прошлом существовал культ медведя – «оша». Один из народных героев коми имя Кудым-Ош. С медведем связано немало суеверий. Медвежьи клыки служили амулетом охотникам, за ними признавали лечебные качества. Охотники считали медведя похожим на человека и называли его «хозяином». Среди знаков собственности у коми-пермяков бытовали изображения, носившие названия «большой медведь», «маленький медведь», «медвежье ухо». Кстати, они чаще встречались около д.Ошиб, что с коми означает медведь. Изображения медведя встречаются на костяных рукоятках и бронзовых бляшках в памятниках культуры. Наиболее характерным сюжетам пермского звериного стиля является изображение медведя в жертвенной позе. Еще в 19 веке у зауральских племен был распространен обычай снимать с убитого медведя шкуру вместе лапами и головой и укладывать в переднем углу жилища на стол так, чтобы морда находилась между лапами, после чего начинался магический обряд поклонению медведю, так называемый медвежий праздник. [2:23] Наиболее художественно выполнена голова медведя на крупной ажурной основе шумящей подвески из Урьинского могильника 8-10 в.в., найденного в Кочевском районе. Изображение дано в условной манере. Орнамент, однако, играет подчиненную роль, передавая основные черты образа достаточно реалистично.[2:25]. Образ лося в древнем пермском искусстве занимал одно из центральных мест еще с эпохи раннего железного века. Лось, могучий лесной великан привлекал к себе внимание. За мощью этого зверя древнему человеку виделся глубокий мистический смысл. Почитание лося или его заменителя – оленя – очень распространено у народов, заселявших лесные полосы. Эти животные были одним из источников питания. Из их шкур шили одежду и обувь, кости и рога шли на изготовление разнообразной утвари. Лось считался животным, посвященным верхнему богу. Некоторые лесные жители представляли себе солнце в виде гигантского лося, за день пробегавшего весь небосвод. На лосе добрый бог объезжал небо и спускался на землю по вызову шамана. Небесный лось не мог стоять на земле. Поэтому обязательно были блюда, на которых мог стоять небесный лось. [3:52]

Особый интерес в коллекции вызывают бляхи со сложными композициями, запечатлевшими космогонические представления местного населения. В них древний художник высказал свои знания о трех мирах вселенной. Верхний мир – небесный свод образуют сомкнутые лосиные головы. Иногда они выглядят как маски и головные уборы двух людей, стоящих по сторонам. Ниже лосиных голов идет средний, земной мир. В этом месте помещаются фигуры людей в одиночку, парами, с ребенком, зверями и птицами. Нижний мир – это всегда животное, чаще ящер, приготовившийся проглотить солнце и унести его, как рассказывается в одной северной легенде, в подземный мир.[5:95]. Сюжет пермского звериного стиля с изображением утки или лебедя связан с представлением об утке как о прародительнице не только коми, но и вообще всех людей и самой Земли. Так, по мифам коми, удмуртов, марийцев, именно утка достала со дна Мирового океана Землю, породила верховных богов: владыку неба и добра Ена (Инмара) и владыку всех сил Куля (Омоля). Лебедь, «юсь» у коми также считался священной птицей, его мясо никогда не употреблялось в пищу. Именно в облике лебедя Ен облетает земной мир. Изображения водоплавающих птиц встречается в пермском зверином стиле на пластинках и в виде подвесок еще с гляденовского времени. Их изображение встречены в виде рисунков на глиняной посуде эпохи бронзы. [3:54]. Ученые считают, что лучшие образцы звериного стиля принадлежат угорским племенам, осевшим на Урале, а затем предкам коми-пермяков. Древнее искусство не исчезло и позже. Своеобразные национальные черты искусства коми-пермяков в ряде деталей имеют своим истоком пермский звериный стиль. Это отразилось в пермской деревянной скульптуре, которое сохранило местные особенности и найдено на территории Коми-Пермяцкого округа. В северных районах нашего края сохранилось, а кое-где сохраняется и по сей день украшенные звериными фигурами и головами (коня, лося, птицы, медведя) коньки крыш, которые служат для защиты от сверхъестественных, нечистых сил.[4:16]. Для архитектурных украшений брали комлевую утолщенную часть ствола с ответвлением корня и обрабатывали топором. Для охлупня больше всего годилась ель, у сосны корень не имеет ответвлений, использовали также кедр. Вот такими были дома в деревне Зельгорт в Кочевском районе. Стены бревенчатые, внутри неотёсанные потолки. Бревна проконопачены мхом, а сверху посыпана сухая земля. Печь битая из глины, крыша дома скатная, креплена без применения гвоздей. В нижние слеги срублены нетолстые отесанные стволы ели вместе с изогнутыми отростками корней. Они носят название в литературе «курица», экспедиция встретила названия «заливы», «крюки». В изгибы «куриц» укладывается желоб, вытесанный из бревна. В желоб упираются нижние концы тесин, положенных на стяги и ничем к ним не прикрепленных. На щель между верхними концами тесин обоих скатов насажены сверху толстые бревна с желобом снизу. Своей тяжестью он зажимает тесины кровли. Охлупень в виде широкой округлой груди, а над ней изогнутая шея с маленькой стилизованной конской головой. Эта фигура вытесана из ели. Не менее интересны украшения наличников. Северные жители украшали их стилизованными головами коней, птиц, многоступенчатыми зубцами. Талант древних мастеров впоследствии выразился в создании сидящей фигуры Иисуса Христа, которая в настоящее время находится в коллекции Пермской государственной художественной галереи.

В древности одежда нужна была людям не только для того, чтобы укрыть тело от холода, дождя или палящих лучей солнца. Люди считали, что одежда может защищать их от сверхъестественных явлений и нечистых сил точно так же, как защищает от ненастья. Для усиления защитных функций одежда дополнялась разнообразиями элементами, обладающими магической силой. Это, прежде всего вышивка и разнообразные украшения. Одной из основных частей народного творчества коми в конце 19 – начале 20 вв. был орнамент. Им украшались различные бытовые предметы из дерева, ткани и меха. Самое широкое и разнообразное воплощение он нашел в текстильных изделиях. Искусство орнамента передавалось из поколения в поколение. Привитие навыка начиналось с детства. Вместе с овладением способом выполнения того или иного изделия в детях развивалось чувство ритма, цветовой гармонии. На костюмах коми-пермяков было множество текстильных орнаментов. Некоторые орнаменты были с названиями зверей: сорочья лапа, бараний рог, ворона, медвежья лапа, птица. Шумящие подвески усиливали охранные функции пояса, мужчины и дети родановцев носили на поясе нить медных бус, завершающуюся колокольчиком. Некоторые подвески указывали род человека. Носящего подвеску на шее обходили злые духи. [3:70]

Народы коми достигли высокого мастерства во всех областях в своей рукотворной деятельности: в строительном деле, в обработке дерева, в плетении, вязании и вышивке, ткачестве. Скульптура вошла в жизнь народа в форме бытовой утвари. Для питья кваса и пива предназначалась специальная посуда – деревянные ковши-бранины или ендовы. Посуда для питья длительное время сохраняла древние формы: в виде плывущих птиц. Украшенные скульптуры фигурками уток, гусей, лебедя и у некоторых резьбой выделены глаза, хвост, оперение, крылья. На сдвижных крышках солониц иногда вырезали маленькие фигурки утят. Птица в доме считалась покровителем семейного очага. Сюжет звериного стиля с изображением утки или лебедя связан с представлением об утке, как о прародительнице коми. Резьбой обязательно украшали посуду для приема гостей, и посуду, имеющую ритуальное значение – как оберег и знак доброго пожелания. Был обычай: когда девушка выходила замуж и покидала родительский дом, отец или брат дарили ей солонку в виде утки, как знак продолжения рода. Пермский звериный стиль — самое известное культурное явление древней истории Прикамья. Сегодня  его сюжеты и образы вдохновляют исследователей, художников, писателей. Предметы звериного стиля стали первыми археологическими находками, которые привлекли внимание к древнему прошлому края.

Литература:

1.     Кочевский район :прошлое и настоящее / Сост.Н.М.Коваль, С.Н.Пыстогова. – Пермь, 2006.

2.     Оборин В.А. Древнее искусство народов Прикамья.- Пермь, Кн.изд-во, 1976. 190 с.

3.     Страницы истории земли Пермской: Прикамье с древнейших времен до начала XVІІІ века / Под ред. А.М.Белавина. – Пермь, 1995.

4.     Страницы истории. Сост.: Бачев Г.Т., Зубов Ю.П. Пермь, 1995.

5.     Чагин Г.Н. На древней Пермской земле. Москва, 1988.

К началу

 

Ермаков А.И.

Краеведческие размышления о сохранении коми-пермяцкого языка.

О проблеме сохранения коми-пермяцкого языка сказано и написано уже немало. Я хотел бы предложить свои краеведческие размышления, в которых сначала предлагаю оглянуться назад, а потом посмотреть на сегодняшнее положение выделив некоторые аспекты. Для начала я хотел бы вспомнить людей, посвятивших свою жизнь этому делу. Личностью заслуживающей большого уважения является лесничий Иньвенской дачи Пермского имения Строгановых Николай Абрамович Рогов (1825-1905 гг.), который в 19-ом веке был служащим в имении графа и составил «Пермяцко-русский и русско- пермяцкий словарь» (1869 г.), «Опыт грамматики пермяцкого языка» ( 1860 г.) и описал многие обряды и обычаи наших предков в работе «Материалы для описания быта пермяков» (1858 г.). За свои огромные труды он был награжден серебряной медалью Русского географического общества и получил премию от Академии наук т.е. его работы можно считать безусловным вкладом сохранению нашей культуры. В последнее время некоторые его работы были переизданы и было бы хорошо, если бы где-то, например, около педучилища или еще где появился ему памятник или памятная доска. Далее, А.Н. Зубова (Питью Öньö) — одного из основоположников коми-пермяцкой литературы (1899-1937), человек разносторонне талантливый: поэт, переводчик, артист, садовод-мичуринец … Одна неравнодушная к нему дама даже посвятила ему стихи:  Очаровательный Андрей! / Краса и гордость наших дней,/ Языковед, артист, поэт./ Каких талантов только нет! Интересно бы было на его малой родине в селе Верх-Иньва построить при школе Центр развития детского творчества им. А.Н.Зубова уже с современными требованиями к такого рода учреждениям, где на его творчестве, как примере, можно было бы проделать большую и нужную работу, особенно в плане развития детских талантов ( и не только в литературе). Согласитесь, этот центр мог бы быть представлен и в финно-угорском мире и в плане развития туризма, как говорится — было бы желание.

Далее, для сохранения родного языка сегодня я бы назвал следующие факторы: (1) надо чтобы язык звучал в семье .Родители — это первооткрыватели языка для ребенка и они , как правило, играют первую и решающую роль на каком языке будет больше общаться в будущем человек; (2) обратите внимание на детскую литературу на коми-пермяцком языке, в основном она была издана не в самые благополучные в финансовом плане годы, и мне кажется, из-за этого по оформлению, цветовому решению, яркости, качеству бумаги, оригинальности — нам еще есть над чем работать, хотя по содержанию например, у нас очень интересное устно-поэтическое наследие, но его необходимо умело оформить и уже сегодня стоит вопрос о переиздании многих литературных и научных изданий для ее привлекательности детям, учащимся и студентам; (3) к сожалению , художественная литература вытесняется экранной культурой (телевидение, компьютер) — это факт и он очевиден. Мне кажется , необходимо создать в округе анимационную студию, которая бы занималась созданием мультфильмов по сюжетам наших сказок, естественно, на коми-пермяцком языке. Сегодня у нас нет подобного продукта. Нам нечего предложить нашим детям. Для создания этой студии провести отбор, договориться о целевой подготовке и заключить договор по будущей работе. Так же было бы неплохо создание фильмов и программ для учащихся по истории и культуре нашего народа; (4) необходимо создать компьютерную программу — редактор для коми-пермяцкого языка аналогичный русскому, которым мы постоянно пользуемся — это было бы очень кстати.

И очень важно, чтобы мы сами больше говорили на родном языке, согласитесь, пример зачастую оказывает решающее значение.

К началу

 

Лунегова Т.И.

Лобанова А.С.

 

 

Отражение экологических законов в приметах, обычаях и пословицах коми-пермяков

В многовековом наследии коми-пермяков важное место занимают праздники, обряды и обычаи. Они пронизаны идеей продолжения жизни, благополучия, богатства. В сознании крестьянина, в его помыслах, как показывают исследования, главным являлось стремление к тому, как лучше устроить быт семьи, что настраивает и заставляет его заботиться о выращивании хлеба, овощей, о запасах кормов для скота и постоянно следить за плодородностью пашни, огорода, сенокосными угодьями. Все это требовало от работника много сил, определенных знаний и навыков. Кроме того, надо было соблюдать приметы, обычаи, обряды, от которых, как считали в старину, напрямую зависели урожайность, уборка и сохранение выращенного [2:259]. Крестьяне умели заговаривать растения на хорошее зацветание и образование завязей. Этот ритуал проводился перед цветением гороха, вики и бобов. В период созревания хлебов мужик не раз посещал поле и задабривал Луншэриху и Чомора, прося их последить за посевами и детишкам прикажет: «Возле полей не горланить, не свистеть, пусть посевы в тишине растут», «Ыб дорын не горавны, не шутнявны, ась сюэс лöня быдмöны» [2: 261]. В другом источнике читаем подобное «Когда цветет рожь, свистеть нельзя» [1: 317]. Мы исследовали, имеют ли под собой научное обоснование данные приметы. С этой целью обратились к экологии.

Растения, как и люди, остро реагируют на различного рода шумы, и воспринимают их как целостный живой организм. После множества исследований ученые бесспорно доказали влияние шума на растительные организмы. Американский фермер-исследователь Дан Карлсон создал специальную методику 100% повышения роста и урожайности овощных, зерновых и других культур. Основой его методики является проигрывание вблизи растений мелодичной музыки И. С. Баха и А. Вивальди. Лабораторные исследования показали, что такие важные процессы в растениях, как дыхание, транспирация, поглощение углекислоты, под влиянием музыки ускорены почти в два раза. Эксперименты с влиянием музыки и звука электрически действующего камертона на растения выявили, что у озвученных растений усиливается фотосинтез [5]. Биологическое действие звуков музыки на растения связано с определенными звуковыми частотами. Гармонические звуковые волны частотой в 3 килогерца благоприятно действуют на рост, развитие, цветение растений. Звуковые волны частотой от 7 до 9 килогерц угнетают процессы роста и развития, а звуковые волны выше 10 килогерц губительно действуют на растение, свист лежит именно в этих диапазонах. Выращивание хлеба было основной заботой крестьянина-коми-пермяка. Но немало усилий и времени приходилось тратить и на заготовку кормов. Чтобы легче и больше собрать сена, крестьянин опять-таки прибегал к разного рода ублажениям природных духов, совершая соответствующие обряды, обращался с молитвами к покровителям лугов, к верховному божеству Ену, в чьем ведении было плодородие земли. Из коми-пермяцких обрядов, проводившихся с целью повышения плодородия сенокосных угодий, известен такой: «Первую скошенную и высушенную траву собирают в копну, а вокруг нее разбрасывают сенную труху, взятую из кормушек, сараев, сеновалов» [2:265]. Обращаясь к экологии, находим следующее. Американский биолог и эколог Барри Коммонер (28.05.1917–30.09.2012) сформулировал четыре закона экологии, в виде афоризмов. Один из них гласит: «Все должно куда-то деваться». Закон говорит о необходимости замкнутого круговорота веществ и обеспечения стабильного существования биосферы. В природе нет никаких отходов: растения производят кислород, которым дышат животные; опавшие листья, сенная труха и останки животных становятся добычей почвенных микроорганизмов, которые возвращают почве неорганические соединения, поддерживая ее плодородие и делая возможным развитие растений. Природа состоит из тысяч круговоротов, зависящих друг от друга. В них имеются механизмы, восстанавливающие равновесие при его нарушении. Вместе со скошенной травой из биосферы изымаются органические вещества и основные химические элементы: азот, фосфор, углерод и кислород, а также микроэлементы. Разбрасывая сенную труху, взятую из кормушек, сараев и сеновалов, крестьянин в экологическую систему возвращает ранее изъятые органические вещества, химические элементы, микроэлементы, которые необходимы для последующего воспроизводства кормовых культур.

Коми-пермяцкий язык был бы намного беднее без пословиц и поговорок. Пословица ярко и образно украшает коми-пермяцкую речь. Уникальность пословиц состоит в том, что в столь краткой форме отражается вся глубина мысли, жизненного опыта, переживаний коми-пермяцкого народа. Пословица воспитывает, наставляет на правильные поступки, высмеивает человеческие слабости. Пословица тесно переплетается с действительностью. Часть изречений устаревает и выходит из обращения, но появляются новые злободневные меткие высказывания. Коми-пермяцкие пословицы говорят: «Оставишь навоз в хлеву – в амбаре будет пусто», «Полюшко навоз любит» и др. [1:310]. Навоз, органическое удобрение, состоящее из твёрдых выделений животных обычно в смеси с подстилочным материалом. Навоз как удобрение начали применять с глубокой древности. В крестьянских хозяйствах коми-пермяков дореволюционной России он являлся основным местным удобрительным материалом. Навоз содержит азот и все элементы зольной пищи, необходимой растениям. Органическое вещество его (основная часть сухого вещества этого удобрения) улучшает структуру почвы, её водный и воздушный режимы, физико-химические и химические свойства (например, увеличивает ёмкость поглощения и степень насыщенности почвы основаниями). Кальций Ca и магний Mg, находящиеся в навозе, снижают кислотность почвы, а полезные микроорганизмы повышают её биологическую активность. Навоз — один из источников углекислого газа CO2, который усиливает синтез органических веществ растениями. Действие навоза на урожай продолжается несколько лет. Закон Б.Коммонера гласит: «Все связано со всем». Это закон об экосистемах и биосфере, обращающий внимание на всеобщую связь процессов и явлений в природе. Навоз всегда являлся благом и условием благополучия крестьянских хозяйств коми-пермяков. Вывозимый на поля навоз включался в процессы круговорота, не загрязняя среду, обеспечивал увеличение урожайности. При выпасе скота также не было больших проблем с загрязнением среды, это объяснялось тем, что экскременты распределялись по пастбищам равномерно и тем самым включались в естественные циклы. Таким образом, несмотря на то, что коми-пермяки не проводили никаких исследований, но на основе многолетнего опыта и наблюдений, пришли к тем же выводам, что и ученые ХХ века, а именно: свист, шум и крики негативно влияют на развитие растений; в природе все живое вещество вовлечено в биогеохимический круговорот; высокие урожаи сельскохозяйственных культур были обеспечены за счет внесения в почву органических удобрений. Эти экологические законы отразились в народных приметах, поговорках, обычаях и пословицах коми-пермяков, которые легли в основу экологического воспитания подрастающего поколения.

Литература

1. Заветный клад: избранная коми-пермяцкая народная проза и поэзия (перевод с коми-перм. И сост. В.В. Климова). – Кудымкар: Коми-Перм. кн. изд, 2007. – 392 с.

2. Климов В.В. Корни бытия: этнографические заметки о коми-пермяках; на коми-перм. и рус. яз. – Кудымкар: Коми-Перм. кн. изд, 2007. – 368 с.

3. Климов В.В., Чагин Г.Н. Круглый год праздников, обрядов и обычаев коми-пермяков. — Кудымкар: Коми-Перм. кн. изд, 2005. – 256 с.

4. Коробкин В.И. Экология. – Ростов н/Д: изд-во «Феникс», 2001. – 576 с.

5. http://apdubrov.inc.ru/htmlrus/htdocs/fl…

К началу

 

 

 

Попова О.А.

Йöз отирлöн ниммез коми-пермяцкöй фразеологизммезын

Кывсеррез (фразеологизммез) кыдз топыт кывтэчассэз пыртöны ас пытшканыс уна тöдöммез отир история, культура да кыв йылiсь. Сiйöн туйö баитны фразеологизммез кумулятивность йылiсь, кöр нiя чукöртöны да видзöны асытшкын ассяма информация торья народ йылiсь. Эта свойство  аркмӧтӧ торья кылын фразеологизммезлiсь специфика. Кывсеррез  коласын эмöсь сэтшöмöсь, кöдна пыртöны ас пытшканыc кыввез-компоненттэз йöз отир (народдэз) ниммезöн. Сэк значеннё кывсерлӧн либо кыв сыын вермас мыччавны мӧдiк народдэзкӧт быдкодь йитсьӧммез вылӧ, коми-пермяклiсь ны дынӧ отношеннё да оценка. Коми-пермяк аслас историческöй туй вылын пантасьлiс неетша йöзкöт: иранеццезкöт, булгаррезкöт, вепссэзкöт, вогуллэзкӧт, роччезкöт да мöдiк народдэзкöт. Сетöм йитсьöммез аркмывлiсö не öтiк кадö и колисö ас бöрсянь уна быдкодь лексемаэз коми-пермяк кылын. Йитсьöммез асланыc характер да оттенок сьöртi вöлiсö сiдзжö неöткодьöсь. Эта йылiсь баитöны кывсеррез, кöдна öнöдз кольччисö да олöны кылын. Нiя не ӧддьӧн уна. Сувтчам да видзöтам кынымкö кывсер, кöднаын эмöсь миянöс интересуйтан кыввез. Кывсерлöн дыш вогул вежöртасöн лоö: ‘висьталöм дыш морт йылiсь’. Фразеологизм пыртö ас пытшкас кыв вогул – важ ним мансилiсь, финно-угр йöзлiсь, кöднакöт вöлiсö пантасьöммез-стычкаэз ойвывся коми-пермяккезкöт.  Вогуллэз занимайтчисö только вöралöмöн, а не мувöдитöмöн. Думайтсьö, эта понда и шуис нiйö коми-пермяк «дышöн». Чусовöй да Вишера юэз вевдöрын вöлiсö стоянкаэз вогуллэз-охотниккезлöн. 18 векö нiя вöлiсö ассимилируйтöмöсь роч отирöн. 2002 во перепись дырни Вишера вылын олöмась эшö 30 манси гöгöр.

Роччес Ыджыт Перем му вылö локтiсö эшö XI векö да кольччисö эстöн, пондiсö вöдитчыны муöн. Медперво пантасьöм комиэзлöн роччезкöт эз вöв пым да гаж. Роччез вежисö религия, олан, удж, кыв коми мортлiсь. Гленитчис ли сэтшöм йитсьöмыс кореннöй олiссезлö?.. Коми-пермяк cёрниын пантасьöны сэтшöм именнöй кывсеррез кылöн рочвежöртасын «роч морт»роч акань ‘басöка пасьтасьöм том ныв, инька йылiсь’, роч бугыль (пигыль) ‘роч морт йылiсь’ (неодобр.), роч додь ‘кошова йылiсь’. Кывкöт роч коми-пермяклöн аркмö ассоциация «мыйкö не асланым, не миян, йöз». Глагольнöй фразеологизм рочöн баитны  значеннёэзын: 1) ‘лöгöн баитны’; 2) ‘нач не баитны’ аркмис сэтшом жö принцип сьöртi. Кыв казак топыт кывтэчасын ветлöтiсь казак ‘мужик, кöда пантасьлö йöз инькаэзкöт’, думайтсьö, пырис коми-пермяк кылö казак характер йылiсь ассоциация сьöртi: ассяма, волькыт, вына. Роч кылын эм кывсер вольнöй казак, кöда медодз мыччалiс пышшöм Московскöй государствоись крепостнöй морт вылö, а медбöрья вежöртöтсьö кыдз «волькыт, вына морт». Коми-пермяк кылын кыв «вольнӧй» вежсис кыв вылӧ «ветлӧтiсь». Фразеологизм казанскöй сирота петö сёрниын, кöр висьтлам ‘морт йылiсь, кöда нем оз куж керны’. Босьтöм сiя роч кылiсь, кытöн вежöртöтсьö кыдз: «морт йылiсь, кöда усьö несчастнöйö, беднöйö». Кывтэчас аркмис 16 векын, кöр Иван Грознöй вынöн босьтiс Казань кар, и местнöй княззез, быттьтö, лоисö сэк жö беднöйезöн. Коми-пермяцкöй кылын вежöртас вежсис. Кывсерсьöд чиган ‘бöбöтчісь морт йылiсь’ аркмис, виднӧ, коми-пермяцкöй кылын цыган йöз менталитет да характер сьöртi. Определеннё ‘сьöд‘ веськыт значеннёын cодтiсис ны вывтыр рöм сьöртi, а переноснӧй значеннёын «сьӧд» обозначайтӧ отрицательнӧй оценка йӧзлӧ. Кывсеррез ардынскöй порода (ойвывся наречие) ‘паськыт пельпона морт йылісь‚ кöда вермö кыскыны, нöбöтны мыйкö уна и сьöкытö’ да нагайскöй кобыла (лунвывся наречие) ‘кузь кока, кокнит ума нывка йылiсь’ аркмисö коми-пермяцкöй кылын чулалöм векö да йитöмöсь советскöй кадiсь истриякöт. Арден ˗ бельгийскöй вöввезлöн порода, неыджытöсь, жагöнöсь, паськыт коккеза, дженыт, но кыз шеяöн, кöдна уджын вермöны кыскыны сьöкыт груззэз, коланаöсь сельскöй уджын. Война коста да война бӧрын нiя вӧлiсӧ иньдӧмӧсь Коми-Пермяцкӧй округ территория вылӧ сьӧкыт удж понда. Ногайццез ˗ тюркскöй группаись кочевöй йöз, кöда унажыксö олö öнi Ойвывся Кавказын асыввыв районнэзын. Ногайццез тöдсаöсь историяын асланыс чож вöввезöн. Кыдз и кӧр сет м кыв пырис коми-пермяк сёрниӧ — ӧнi ог кужö висьтавны, но сiя кольччис и  олӧ кывсерын. Пантасьöны коми-пермяцкöй кылын важсяöсь аркмöм сьöртi фразеологизммез слепöй тамыш, тамыш син вежӧртасын «умӧля адззись морт йылiсь либо морт йылiсь, кӧда мый-либо оз вермы адззыны». Ачыс кылыс ӧння кадӧ оз употребляйтчы и кольччис только кывсерын. Коми-роч кывчукöрын кыв тамыш вежöртöтсьö «матына адззись, кöсöй сина морт» [1:637]. Но кыв Тамы́шпантасьӧ и кыдз топоним ˗ ним посадлöн Абхазияись, Чёрнöй саридз берег вылын. Öнняся кадö öтамöд дынö коми-пермяккез мыччалöны сёрниын сiдзжӧ неöткодь отношеннё, кöр нiя торйöтöмöсь административно-территориальнöй принцип сьöртi.

Боронскöй (боронöй, бронскöй) кабöн шуöны ойвывся коми-пермяккез иньвенсаöс. Вужжес кывсерлiсь адззыны öнi сьöкыт ни. Компонент каб ˗ важмöм кыв, вежöртöтсьö кыдз: «колодка кöмкöт керöм понда». А кыв брон Коми-пермяцко-роч кывчукöрын вежöртöтсьö рочöн: «кисть, гроздь» [2: 44] кочёвскöй диалект помета увтын. Юрлинскöй районiсь роч отирöс ойвывся да лунвывся коми-пермяккез нимтiсö кывсерöн: юрлинскöй парёнка. Юрлинскöй ˗ места сьöртi. Кыв парёнка вежöртöтсьö рочöн кыдз «пареный овощ». Асьныс Юрлаын олiсь отир вежöртöтöны кывсö либо кыдз: «пара» ˗  ёрта, дружнöй морттэз, либо кыдз паря – ‘1) парень, 2) обращение к мужчине в разговоре’ [3:178]. Сiдзкö, коми-пермяцкöй фразеологизммез, кыдз и мöдiк кыввезын фразеологизммез, верöны пыртöны ас пытшкö кыввез-компоненттэз, кöдна обозначайтны йöз народдэзлiсь ниммез. Частожык, этö йöз, кöднакöт вöлiсö комилöн, коми-пермяклöн веськыт либо опосредованнöй йитсьöммез. Кывсеррез мыччалöны, кытшöм оттенок да характер нуöтiсö йитсьöммез ˗ рамöсь, лöгöсь, кокнитöсь да мöдiккез. А эта сетö эшö öтпырись казьмöтны коми-пермяцкöй фразеологизммез национально-культурнöй специфика йылiсь.

 

Литература

1. Безносикова Л.М., Айбабаина Е.А., Коснырева Р.И. Коми-роч кывчукöр / Россияса наукаяс Академиялöн Урал юкöнса Коми наука шöринлöн Кыв, литература, да история институт; сост. Л.М. Безносикова редакция улын. Сыктывкар: Коми небöг лэдзанiн, 2000. 816 л.б.

2. КПРС – Коми-пермяцко-русский словарь / сост. Р.М. Баталова, А.С. Кривощекова-Гантман. М: Руса. яз., 1985. 624 с.

3. Словарь русских говоров Коми-Пермяцкого округа. Пермь: Изд-во ПОНИЦАА, 2006.  272 с.

К началу

Утева Л.В.

К вопросу о способах наименований замужних женщин на территории Коми-Пермяцкого округа*.

На территории Коми-Пермяцкого округа проживают коми-пермяки (60%), русские (38%), татары, белорусы и украинцы. Известно, что контакты коми-пермяков с русскими установились на рубеже 11 – 12 вв. и с тех пор не прерывались. Постоянное длительное соседство не могло не отразиться на языке обоих народов. На сегодняшний день нет секрета в том, что влияние русского языка на язык коми-пермяков довольно значительно, в отдельных случаях (например, в употреблении числительных) оно почти драматично. В коми-пермяцком языке русскому влиянию подверглись не только лексический, но и другие уровни языка: фонетический, морфологический и синтаксический. Параллельно с этим проходил обратный процесс: в коми-пермяцкий язык наложил отпечаток на фонетику русских говоров, их лексический состав, некоторые черты синтаксиса. Примером демонстрирования степени влияния коми-пермяцкого языка на русский может послужить, опубликованная в 2006 году лексикографическая работа, «Словарь русских говоров Коми-Пермяцкого округа» [3:272]. Ниже мы покажем несколько примеров, представленные в выше упомянутом словаре, при помощи которых можно хорошо проследить лексический уровень воздействия коми-пермяцкого языка на русский язык вежай «крёстный отец» (Дружки у него, у жениха-то, и вежай); вежань, вежанька, вежанья, вежаня «крёстная мать» (Вежань приедет, надо её встретить, крестну-ту. Вежанька подарок дарит крестнице. Когда высватали, мать изладила на стол, и тутока тётка приходит, вежаня. За стол сели, тогда по рюмочке выпили. Вежання у меня приходила на свадьбу.) [3:59]. Настоящая статья посвящена рассмотрению некоторых вариаций наименования замужних женщин на территории Коми-Пермяцкого округа. Способы именования человека, возникшие в глубокой древности и отражающие интереснейшие процессы различных этнокультурных преобразований, представляют сегодня большой научный интерес. Они, как и терминология родства относится к наиболее архаичным пластам лексики любого языка. Термины родства представляют определённую лексико-семантическую группу, которые часто выделяются как «слова, обозначающие родственные отношения». Данные группы слов непосредственно отражают традиционные отношения в обществе, наиболее близко и тесно связаны с историей народа.

В современной деревне на территории Коми-Пермяцкого округа, на сегодняшний день существуют две основные формы именования замужних женщин: сложные, состоящие из двух, трех, четырех и более слов, и однословные. Утверждать, что одна из них более употребительна, а другая, соответственно, менее, нельзя. Поскольку оба варианта одинаково широко функционируют, и один и тот же носитель языка в разной обстановке и ситуации может употребить как однословное именование, так и многословное.

Для того чтобы рассмотреть наименования замужних женщин, необходимо вспомнить, как девушку выдавали замуж, какое место она занимала в новой семье. Об этом очень интересно и подробно могут рассказать пожилые женщины, которые сами были так выданы или знают об этом из рассказов своих прабабушек и бабушек:

«…Кирив Катясö, кöда уджаввис пермаас, гусяввисö, Чугоö нуöтвисö» [Савельева П.В. 1939 г.р., д. Верхняя-Волпа Юсьвинского р-на.].- «Катю (дочь Кирилла), которая работала на ферме, похитили (насильно привели к мужу), в Чугово увозили»; «… отец и выдал меня замуж, сказал, дак и надо было итти. Дваццать один год мне было…Муж был молоденькой, шеснаццать лет ему было, когда мы сошлись. Дракун он был, очень сильно бил, зубы выбивал. До свадьбы мы с ним не были знакомы» [Чугайнова Е.Ф. 1938 г.р., с.Купрос Юсьвинского р-на]; «…Мужа ей подыскивали родители, и до свадьбы она его обычно не видела….» [http://www.lants.tellur.ru/history/danilevsky.htm] Таким образом, девушка выходила замуж во многих случаях насильно за нелюбимого человека, вероятно, здесь играла роль состоятельности семьи мужа. Невеста не могла перечить этому, т.к. были такие устои, главное должностное место в семье занимал мужчина (отец). Если отец был согласен, значит, согласна и дочь. В доме отца она подчинялась ему, а в доме мужа – мужу и свёкру (свекрови). В новую семью брали не просто жену, а работницу. «После свадьбы ее новым “хозяином” становился супруг, а иногда (в частности, в случае его малолетства — такое случалось часто) и тесть. Выходить за пределы нового дома, не исключая посещения церкви, женщина могла лишь с разрешения мужа. … В российских крестьянских семьях доля женского труда всегда была необычайно велика. Часто женщине приходилось браться даже за соху. При этом особенно широко использовался труд невесток, чье положение в семье было особенно тяжелым» [http://www.lants.tellur.ru/history/danilevsky.htm]. Выходя замуж, девушка теряла все связи со своими родственниками, что отразилось даже на изменениях (в структурном плане) ее родового прозвания.

В исследуемой нами группе, в терминологии замужних женщин, некоторые коми-пермяцкие лексемы полностью заменены вариантами из русского языка, но сохраняются в диалектах коми-пермяцкого языка. Например, рус. папа, батя – кп. ай. Тем не менее, для выражений, более частых по применению, менее сложных в плане своего значения, русский язык не выработал отдельного слова. Так в коми-пермяцком языке образовались два понятия монь «жена сына» и кенак «жена брата». В русском языке, как известно, существует одна лексема невестка, которая совмещает оба эти значения.Рассмотрим наиболее часто встретившиеся нам варианты наименования замужних женщин на территории Коми-Пермяцкого округа. Однокомпонентные термины, которые первоначально были присущи для отдельных языков, а также зафиксированы в различных словарях с значениями: «молодая замужняя женщина» кп. ичмонь (ичмонька) [4:157] , молодушка, молодуха, молодица [4:252] – рус. молодушка (молодица, молодуха, молодафья) [8:24]; «сноха, невестка» кп. монь [4:253] – рус. сноха [2249], невестка (ср. с слав. snъха); «жена», кп. инь(инька) [4:155], гöтыр [4:107] – рус. жена (жёнка) [2:532-533], рус. женёшка [1:257]. Отдельные слова и сочетания слов, указывающие на семантику «замужняя женщина»: рус. парная; рус. баба, сожительница [10:89]; кп. парнöй «парная», с. аjка саін [11:249] досл. «за мужем», jорта [11:249] (от слова ёрт «друг») букв. «имеющая друга»; рус. замужняя; женатая [1:257]

В следующих выделенных нами группах наименований замужней женщины будут активно функционировать личные имена, которые присваиваются людям при рождении и под которыми они известны в обществе: Личные имена, состоящие из компонентов: имя матери мужа или отца мужа и собственное имя (мужа) с суффиксом в рус. –их(а) / в кп.–ика. Например, Ванька Шуричиха (жена Александра, сына Ивана), в девичестве Васька Тоня (Тоня, дочь Василия); Марья Öльöшика (жена Алексея, сына Марьи), в девичестве Митит Анна (Анна, дочь Никиты) и другие. В данных примерах хорошо прослеживается неприметное место ичмоня «молодой невестки» либо моня «невестки». У замужней женщины не оставалось никаких признаков, указывающих на её связь с родной семьёй. К таким формам именования не присоединялось даже личное женское имя, скорее всего данное обстоятельство связано с важным положением свёкра, которое он занимал в семье, о чем говорилось выше. По этой причине его имя, в большинстве случаев, стоит первым компонентом, например, Ваня Вассика (жена Василия, сына Вани). В приведённых ранее примерах в качестве первого компонента встретилось имя матери мужа. Приведенная конструкция встречается в тех случаях, когда основное место в семье занимала свекровь по причине того, что у нее не было мужа. Другая группа включает упрощенные формы именований, представляющие собой прозвания, образованные от имени мужа с помощью суффикса рус. –их(а) / кп. -ика. Например, Валентиниха (жена Валентина), Алёшиха (жена Алексея), Васеика (жена Власа), Иваника (жена Ивана) и другие. В таких вариантах именования собственное имя мужа оказывается уже единственным основанием номинации. Приведенные выше прозвания женщина могла приобретать в тех случаях, когда они отделялись от семьи родителей мужа и жили отдельно. Рассмотренные нами варианты встречаются и в настоящее время, но уже несут немного иную нагрузку. Без собственного имени жены эти формы могут употребляться из-за того, что говорящий не знает ее имени, или же в данной местности имеются еще женщины с такими именами. Сейчас наблюдается такое явление, что девушку, вышедшую замуж, начинают так звать только после долгого совместного проживания с мужем. Например, из воспоминаний одной коми-пермячки: …шуввöмась мамöс Серга пиян Парась, а кöр айö сайö муніс, Власыс сайö, дак отирас шуисö Васейкаöн. Ныöн родыс вöвви Серга пияннэз, этö сыöн прадедыссян сідз мунöм [Савельева П.В. 1939 г.р., д. Верхняя-Волпа Юсьвинского р-на]. «…называли маму Сергин детёныш (ребёнок) Парась, а когда за отца пошла, за Власа, в народе звали Васеихой. У них род был Сергины детёныши (ребята), это у них ещё от прадеда так пошло». Наряду с такими вариантами встречаются формы именований, где девушка сохраняет дозамужнее прозвание. Например, мужа зовут Ульяна Валерко (Валерий, сын Ульяны), но жену до сих пор называют Митей Вера (Вера, внучка Михея). В данном примере мы видим, что родовое прозвание сохранилось еще от деда, т.к. здесь пропущено имя отца. Предполагаемое полное прозвание – Митей Толя Вера (Вера, дочь Анатолия, сына Михея) и другие. Все это свидетельствует о том, что на сегодняшний день место женщины в семье изменилось, она стала иметь такие же права, как и ее муж. Сочетания с личными именами, рассмотренные в 1 и 2 группах по данным причинам начинают употребляться реже, чем формы, которые будут рассмотрены далее. Следующий способ именования более употребителен в настоящее время. Это личные имена, состоящие из имени мужа с суффиксом рус. –их(а) / кп. -ика и собственного имени женщины. Например, Борисика Лена (Лена, жена Бориса), Иваника Таня (Таня, жена Ивана), Витика Люда (Люда, жена Вити) и т.д. В монографии Е.Н. Поляковой [9:280] обозначено, что «…Женские имена в пермских памятниках сопровождались лишь словами дочь и (или) жена. В 17 столетии в сложные антропонимы женщин включались слова образованные от имени отца, а также от имени, прозвища либо формирующейся (сформировавшейся) фамилии мужа» [9:48], однако, в разделе 1.5.2. Писцовые книги 1623-1624 гг. приведены трёхкомпонентные и двухкомпонентные женские антропонимы вдов, «образованные от именования мужа (Кузмич) с помощью суффикса –их(а): В Чердыни… вдова Стефанидка Кузмичиха» [9:53]. Отмечено, что именования женщин на –их(а) очень редко отмечаются и в последующих переписных и других деловых текстах 17-18 вв.. Сегодня, в русской деревне мы можем встретить много конструкций наименования замужней женщины, компонентами которого будут собственное имя женщины и имя мужа с суффиксом –их(а): Катя Васиха (Катя, жена Васи); Таня Шуриха (Таня, жена Саши) и др. В приведённых выше коми-пермяцких и русских примерах главным компонентом является уже собственное имя женщины, а имя мужа выполняет функцию уточнителя. Заметным и одновременно интересным фактом является несовпадение расположения компонентов в русском и коми-пермяцком языках. Такое употребление наименований характерно в условиях сельской местности в тех случаях, когда в населенном пункте много одинаковых женских имен. В настоящее время такие имена могут употребляться и в форме вариантов, которые рассмотрены во второй группе.

Далее рассматриваются варианты прозваний, которые мы встретили только у коми-пермяков. Предположительно в связи с многокомпонентностью, подобные конструкции встречаются значительно реже, чем наименования выше выделенной группы. Это именования, которые состоят из четырех компонентов: имя деда мужа, имя отца (матери) мужа, имя мужа с суффиксом -ика и собственное имя жены. Например, Егор Анна Леника Люба (Люба, жена Лёни, сына Анны, дочери Егора), Кирилл Лень Витика Люда (Люда, жена Вити, сына Лени, сына Кирилла), Иван Васька Леника Таня (Таня, жена Лени, сына Васьки, сына Ивана) и другие. Компоненты данных форм имен имеют то же значение, что и третьей группы, только здесь удлинилась родословная мужа. В приведенных примерах признаки связи с родственниками со стороны жены вновь не просматриваются. «…В условиях деревни, волости с немногочисленным населением, не пользовавшимся письменным языком, такая номинация людей (указание имени и отчества, а иногда деда или прадеда, вместо отца) была достаточной, чтобы отличать коми-пермяков друг от друга…» [12: 207]

Наконец, отмечен интереснейший способ именования замужних женщин в обоих языках, когда собственное имя жены может сочетаться с прозвищем мужа. Например, Магаданика Галина (Галина, жена Магадана), Майкарас Таня (Таня, жена Майкараса) и т.д. Так как в деревне почти у каждого жителя есть прозвище, то от мужа оно также прикрепляется к именам женщин. Прозвища мужей вновь выступают в качестве уточнителей. С таким же признаком они могут употребляться и в сочетании с именами детей, например, Магаданскöй Оля (Оля, дочь Магадана). Для того, чтобы показать, что речь идет именно о ребенке, в словах такого типа активно функционируют русские суффиксы, указывающие, скорее всего, в данном случае на принадлежность к какому-либо лицу.

Рассмотрев формы употребления женских имен, можно сделать следующий вывод, что от роли употребления/неупотребления личного имени жены вместе с другими компонентами, где имя предка прикреплялось в качестве родового прозвания, мы узнали о том, какое место в семье занимала в свое время женщина, и какая роль ей отводится в настоящее время. В данных примерах показателем того, что речь идет именно о женщине, является суффикс -ика, который заимствован из русского языка (в рус. яз. -иха). В ходе исследования мы выяснили, что среди жителей сельской местности наименования замужних женщин, образованные от имени мужа употребляются чаще, а однословные, варианты, состоящие лишь из собственного имени женщины, встречаются значительно реже.

Литература

1. Бажутина Г. В. и др. Словарь Пермских говоров Выпуск 1. (А-Н) / Г. В. Бажутина, А. Н. Борисова, И. А. Подюков и др. – Пермь, 2000. – 607с.

2. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1. / В. И. Даль. – М.: Рус. яз., 1978.

3. Копытов Н. Ю. Словарь русских говоров Коми-Пермяцкого округа / авт. коллектив: Н. Ю. Копытов, И. А. Подюков, А. В. Черных. – Пермь, 2006. – 272с.

4. Баталова Р. М., Кривощекова-Гантман, А. С. Коми-пермяцко — русский словарь / Р. М. Баталова, А. С. Кривощеова-Гантман. – М.: Рус. яз., 1985.

5. КЭСКЯ – Лыткин В. И., Гуляев Г. С. Краткий этимологический словарь коми языка / В. И. Лыткин, Г. С. Гуляев. – Сыктывкар, 1999.

6. Лепёхин И. И. Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства — М., 1771. – 376с.

7. ЛЭС – Лингвистический энциклопедический словарь. – М.: Сов. энциклопедия, 1990.

8.Подюков И.А. Масленица в Прикамье (конец XIX — первая половина XX в.). / И.А.Подюков, А.В. Черных — Пермь, 2004. — 60 с.

9. Полякова Е.Н. История имён жителей Пермского края в 16-18 вв.- Пермь 2010. — 280 с.

10. Полякова Е.Н. Региональная лексикология и ономастика: Материалы для самостоятельной работы: Учебное пособие. – Пермь, 2006. – 256 с.

11. Рогов Н. А. Пермяцко-русский и русско-пермяцкий словарь. — СПб., 1869. – 416с.

12. Труды Института языка, истории и традиционной культуры коми-пермяцкого народа / Ред. кол. серии: А.С. Лобанова (отв. ред.), А.М. Белавин и др. Выпуск 4. –Пермь, 2006.- 253с.

13. Хроленко А.Т. Лингвокультуроведение: Пособие к спецкурсу по проблеме «Язык и культура». – Курск: изд-во ГУИПП «Курск», 2000.

*Статья выполнена при поддержке гранта № 13-14-59008 Русские говоры Коми-пермяцкого округа: особенности функционирования и развития.

К началу

Н.В. Лекомцева

Судьба Отечества на литературной карте региона (краеведение в Удмуртии)

Весной 2013 года в издательстве «Удмуртия» вышло учебно-методическое пособие под поэтическим названием «Киясовский ромашковый край» (авторы-составители Т.Н.Петрова и Н.В. Лекомцева) [1]. Здесь на примере литературной жизни одного из двадцати пяти районов Удмуртии развертывается идея о возможности организации профильно-филологической подготовки для старшеклассников на региональном материале, взятом вкупе с творчеством писателей России и мира. В настоящем сборнике панорама литературной жизни Киясовского района Удмуртской Республики охватывает почти столетний период. Художественное творчество региональных писателей представлено в фокусе жизни всей страны (скажем, освещены периоды ликвидации безграмотности среди удмуртского населения из глубинки усилиями русских учителей-просветителей; акцентировано внимание на судьбах участников Великой Отечественной войны, работников тыла; отражено движение писателей-«семидесятников» с их стилистикой в духе «тихой лирики» и др.) Помимо затрагиваемых в классической литературе общечеловеческих проблем, в сочинениях местных авторов отразились специфические для Прикамского региона явления. В частности, произошедшие здесь важные исторические события (жестокие последствия колчаковского мятежа в период гражданской войны) и эпохальные социальные преобразования в обществе (колхозное строительство 30-х гг.; негативные последствия «перестройки» 80-х гг., по высказыванию писателя П. Куликова, «расколовшей мир» и повернувшей социум к диким нравам капитализма), а также специфика сложившихся в XIX-XX столетиях дружеских межнациональных взаимоотношений русского и удмуртского народов; своеобразие социокультурного противостояния города и села в эпоху современной урбанизации, когда, по словам тонкого лирика Л. Лагуновой, «от рекламы − оскомина, и тоска − от людской суеты» и др. Отбирая материалы для данной книги, создатели сборника ориентировались на имена авторов – уроженцев Киясовского района или творческих людей, давно проживающих в данной местности и публикующих свои сочинения в республиканских изданиях. Обязательным условием было наличие у этих авторов значимых в художественно-эстетическом плане произведений, которые тематически, проблемно, жанрово-стилистически, сюжетно, пообразно могут быть соотнесены с рекомендованными для изучения в 9–11 классах общеобразовательной школы произведениями отечественной и зарубежной классики.

Сборник «Киясовский ромашковый край» имеет трёхчастную структуруПервый раздел «Писатели Киясовского района» включает развёрнутые биографии тринадцати киясовских писателей, их фотопортреты, краткие библиографические списки со сведениями об их творчестве. Здесь же помещены рекомендованные для изучения на элективных курсах в 9–11 классе отдельные произведения этих авторов (стихи, рассказы, главы повести, поэмы). В данном разделе можно найти материалы об известных прозаиках Удмуртии (А.П. Макарове, П.В. Куликове, Н.Ф. Долгове) и лириках Киясовского района (Г.М. Камашеве, В.И. Бубякине, А.В. Кунгурове, Н.Д. Шатровой, Ю.П. Баранове, Е.Н. Большаковой, Л.А. Лагуновой, М.Н. Санникове). Несколько страниц отведено эпической поэме прибалтийского поэта и художника В.И. Карманова (уроженца этих мест) и лирической прозе одарённой школьницы из Ермолаевской школы Е. Никифоровой. В разделе приведены примеры нотно-музыкального сопровождения некоторых лирических текстов в интерпретации композиторов С. Трофимова, Н. Уткина, Г. Кузнецова, А. Сутягина, А. Кунгурова. Эта часть издания выстроена как малая литературная энциклопедия и как учебник-хрестоматия.

В объёмном втором разделе «Всегда с тобой, моя земля!»: литературно-критические отзывы и сочинения учащихся о творчестве киясовских писателей» помещены аналитические материалы с интерпретацией отдельных произведений киясовских авторов, осуществлённые преподавателями-словесниками Т.Н. ПетровойН.В. Лекомцевой,Н.С. МерзляковойВ.М. Бурлаковой, и отклики учащихся Ермолаевской школы на творчество местных писателей. Составители сборника нашли также уместным включить в этот раздел отрывок из письма Р. Рождественского Г. Камашеву (с оценкой творчества начинающего удмуртского поэта и обозначением перспектив его поэтического самосовершенствования. В издании акцентируется внимание на образе лирического героя в его поэтическом собрании «Мынам шудбуре» (1976), на художественном мастерстве автора (уделяем внимание теоретико-литературным и лингвостилистическим аспектам творчества писателя), на музыкальности и живописности его слога, а также исследуем возможности мотивного анализа для соотнесения его творчества с русской и зарубежной поэзией (в частности, с лирикой Ф.И. Тютчева и Ш. Петефи). «Котьку тонэн чош, музъеме» («Всегда с тобой, моя земля») – в этой крылатой фразе заключена основная мысль всего творчества Г. Камашева. Не менее проникновенный лирический слог представлен и в поэзии В. Бубякина. В его стихах важное место уделяется звукописи и формам передачи эмоционального настроения лирического героя. В двуязычном сборнике «Тузалчик кузя» (1999) собраны стихи, сюжетно-лирические зарисовки о современниках, элегии, басни. В стихотворении «В одном ряду» поэт высказал своё сокровенное пожелание: «Никто не скажет, что язык мой сух. / На нём пишу я песни и стихи. / Их земляки мои читают вслух, / Их распевают в сёлах пастухи».

Пейзажно-лирические мотивы превалируют и в творчестве русского поэта-песенника А. Кунгурова. Пожалуй, именно этому автору, безгранично влюблённому в родные просторы и чутко воспринимающему многообразие звуков, красок, форм природы, удалось в своих пейзажных стихах запечатлеть ментальную сущность мировидения жителей своего района. Автор не мыслит окрестный ландшафт без нарядного белоснежного цветка с золотым сердечком – ромашки, этого подлинного символа России. В воображении поэта белокипенное ромашковое поле, ромашковая излучина преобразуются в чудесный ромашковый браслет либо в нарядный венец. И даже само ощущение прочного человеческого счастья, по мысли поэта, обретает одновременно терпко-нежный ромашковый аромат (отсюда-то и проистекает метафора «ромашковое счастье»). А. Кунгуров глубоко осмысливает темы природы, любви, окружающего мира. Каждое слово в его стихах преобразуется в некий символ. Сегодня по праву можно сказать, что всем своим творчеством поэт А.Кунгуров реализовал своё поэтическое кредо: «… я хочу о том, о чём душа сумеет, / В словах и песнях красоту родного края передать».

В творчестве Л. Лагуновой колоритные пейзажные зарисовки соседствуют с интимной лирикой. В них много страстности, драматизма. В стихах Л. Лагуновой обнаруживается активное ролевое начало. Мотив сновидений позволяет романтизировать образ героини и саму ситуацию, в которой она оказывается. Героиня активно перемещаться в пространстве и времени. Содержание стихов Л. Лагуновой с ролевым началом соотносится с балладным творчествомВ.А. Жуковского, русской романсовой лирикой XIX столетия и поэзией французских трубадуров. В философских стихах сельской поэтессы обнаруживается много общего с сонетной лирикой В. Шекспира: в них говорится о мироздании, о сущности духовного облика человека. Поэтесса размышляет о добре и зле. И всё это сопровождается меткими афоризмами. «Старайся всех понять, / Старайся всех простить», – наставляет она своих близких друзей. Определяя своё собственное творческое и жизненное предназначение, она пишет: «Раз я названа Любовью – / Буду жизнь любить». Для поэтической речи Л. Лагуновой характерны богатые метафоры, сравнения, неожиданные ассоциации: «заря – / Совершенное Солнца творение», «сердце – маленькая скрипка», «слёзы-дорожки», «ночь – вороная кобылица», «туман над прудом – шёлковая грива», «глаза собачьи – дальняя планета» и др. Сердцем своим откликаясь на «исповедь песен» В. Высоцкого, Л. Лагунова посвящает памяти рано ушедшего из жизни российского барда свои собственные стихи.

Определённая камерность характерна и для интимной лирики Е. Большаковой, в чьём творчестве горестные воспоминания об ушедшей любви занимают немалое место. В её поэзии ощущаются мотивы, сходные с мотивами и темами из классической русской лирики – произведений М. ЛермонтоваА. Ахматовой, М. Цветаевой. Сама поэтесса неоднократно подчёркивала, что ей близка лирика С. Есенина и А. Блока. В стихах этих авторов она черпает поэтическое вдохновение, у них она учится подмечать красоту окружающего мира и нюансы душевного состояния человека. В стихотворении «Киясовскому району посвящаю» Е. Большакова нашла удачный образ для изображения дочерней приверженности родному краю – это та самая «мелодия любви», которая включает в себя всю светозарность и многозвучие родной природы. В стихах Н. Шатровой обнаруживается подспудное звучание некоего мощного многоголосого народного хора, исполняющего торжественные гимны и кантаты во славу России. И это ощущение не случайно, поскольку того требует сам жанр, в котором творит киясовская поэтесса и общественный деятель Н. Шатрова. Высокопатетичным слогом она воспевает родной удмуртский край: «То, что родиной зовётся, / В сердце нашем на всю жизнь». Безусловно, её поэзия предназначена для хорового звучания: в стихах много специфических фраз и грамматических конструкций в форме призывов («Пусть будет вечным тихое журчание / Живой воды студёного ключа»), побуждений («Живи, село, судьбою беспечальною…»), заклинаний («Нельзя забыть начало биографии…»). Н. Шатрова – автор песен о Киясове и окрестных деревнях – Кады-Салья, Кумырса. Смело раздвигая горизонты пространственного мышления своих земляков, Н. Шатрова на примере небольшой деревушки Кады-Салья утверждает планетарную значимость содружества селян: «Живёт деревня на планете / Живёт она из века в век». Восхваляя свой край, в своих песнях-гимнах Н. Шатрова отображает коллективное гуманистическое миросозерцание сельских жителей Удмуртии.

Тема бескорыстного служения своему Отечеству красной нитью проходит сквозь всё творчество поэта Ю. Баранова – будь то лирика батального жанра, пейзажного содержания, социальной тематики или философского плана. Первые стихи Ю. Баранов сочинил, служа в Приамурье. В его лирике этого периода запечатлена суровость армейских пограничных будней, дружеская поддержка в кругу сурового мужского братства, готовность солдата в любой момент сложить голову за Отчизну. В этих стихах жёсткий ритм, суровый слог: в нужный час любой пограничник заставы, стоя «у последней черты, под прицелом, / Под безжалостным дулом ствола», должен суметь «стиснув зубы, достойно и гордо / Девять граммов свинцовых принять». Вместе с тем в солдатской лирике острее выражено чувство потребности в прекрасном. Так, в поле зрения автора попадают меняющийся в зависимости от времени года холмистый пейзаж, надёжно укрывающий пограничный дозор лиственный лес, одиноко стоящее оголённое деревце, горящий осенним пламенем пышный кустарник, изящный изгиб слегка прикрытой туманом пограничной реки, ночные сполохи на тёмном небе. Несомненно, армейская школа на пограничном рубеже научила Ю. Баранова зорче вглядываться в окружающий мир, чутким ухом улавливать природные голоса. Живописуя словом предзимний, весенний или летний пейзажи, Ю. Баранов воспроизводит ещё и многообразную звуковую партитуру: отдалённое эхо в прозрачном воздушном потоке оголённого леса, шорох осенних листьев, барабанный стук дятла, журчание пробившегося из-под толщи снега ручья, звон весенней капели, жужжание майских пчёл, сварливую возню грачей, бодрые шаги человека, смех детей, хрустальный звон родника, соловьиную трель. «Я прочно верю в доброту людей», – это основной пафос лирики Ю. Баранова.

Ностальгия по прошлому – основная тема в двуязычной поэме «Бертон сюрес» («Возвращение»)  В. Карманова, уроженца деревни Старая Салья, ныне жителя Латвии. В написанной белым стихом автобиографической поэме он так говорит о своём жизненном пути: «Секыт-а, капчи-а, / Кузь-а, вакчи-а / Инмар сётэм сюресме / Мон но ортчи…» («Трудно ли, легко ли, / Длинно ли, коротко ли, / Богом предначертанный путь / И я прошёл»). Символом тернистого пути автора выступает одиноко стоящая на месте бывшего старого дома древняя черёмуха – с терпким вкусом ягод, которые «вяжут горечью воспоминаний». Эпизоды поэмы В. Карманова вполне соотносимы с картинами военной действительности из произведений А. Твардовского, К. Симонова, В. Лукаса. Повествуя о довоенном периоде своего ученичества в Пензенской художественной школе, поэт подчёркивает великую тягу к познанию сущности мироустройства: «Я тайны души, секреты дела / Художников всех времён / Познать пытался…» Его рукописная тетрадь с текстом произведения содержит графические рисунки к содержанию поэмы. Для наших современников поэма ценна фиксацией этнографических подробностей. Поэт описывает деревню довоенных времён. Он упоминает имена своих друзей детства, родственников, жителей окрестных деревень, не вернувшихся с войны. Очень личностно написан фрагмент поэмы, где говорится о начальной школе и первых учителях Е.П. Порываевой, А.К. Краснове, А.Т. Раеве – подлинных просветителях из сельской глубинки. Этот раздел поэмы насыщен культурологической информацией. В частности, по нему можно представить круг чтения детей 30-х годов ХХ столетия. Это и сказки (о Бабе Яге, Змее Горыныче, Буратино), и русская классика (А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь, И.С. Тургенев), и зарубежная литература (Д. Дефо, М. Сервантес). Вся поэма проникнута пафосом гуманизма. Поэт подчёркивает, что душа дана нам для того, чтобы стать Человеком с большой буквы. Вместе с тем, по мнению автора, настоящим Человеком можно стать только в кругу людей («…Но живёт Человек средь людей!»).

В стихах М. Санникова представлен человек, взором своим устремлённый в «россыпь звёзд божественной Вселенной». Поэт является певцом православной культуры. В его стихах запечатлена вера в справедливое мироустройство по Божьему промыслу и в существование ограждающего каждого человека от тяжких бед доброго ангела-хранителя. М. Санников утончённо описывает обряды православных праздников. В стихотворении «Берёзки, как хрустальные, в инее стоят…» представлен образ заступницы людской Девы Марии. В стихотворении о праздновании Введения Богородицы во храм, что традиционно ежегодно отмечается 4 декабря, сливаются три типа сюжетного повествования: эмпирическое, символическое и собственно лирическое. Авторские описания насыщены солнечным светом, яркими картинами зимнего морозного дня. Они гармонируют с общим душевным настроем лирического героя – установкой на постижение любви и добра в мире, на внутреннее обновление и преображение личности. Старославянская лексика и старинный грамматический строй в синтаксических конструкциях придают торжественно-символический ореол стихотворению. Соотносясь с мифологически-церковной основой повествования, в сюжете стихотворения М. Санникова возникает свой ассоциативный ряд с иконописной символикой. Образ трёхлетней Марии из библейского мифа и провидческое назначение Девы Марии возрождается в словесном обрамлении стихотворения: «Мария Дева девочкой-надеждой стала нам». Сверкающие под лучами солнца стройные берёзки-невесты с накидками из снежной фаты ассоциируются с иконописными девами, которые с зажжёнными свечами провожают юную Марию из родительского дома к храму, благословляя её на путь спасения всего человечества. Многообразны чувства, мысли, переживания лирического героя. Его до слёз трогает красота окружающего мира («Божья благодать»), церковные песнопения, осознанная жертвенность юной девочки и её родителей. Лирический герой передаёт свои ощущения: праведная, искренняя молитва очищает душу («зажгу свечу Владычице, душою обновлюсь»). Поэт нашёл интересный образ: сгорающая свеча равносильна отказу от мирской суеты («свеча восковая тает, сгорает суета»). Пытливый ум лирического героя М. Санникова будоражат и «галактик дальних Млечные пути», и красоты родной земли: золото опадающих осенних листьев, белокипенный наряд зимних деревьев, лунный отсвет на зеркале вод, серебристый говор родников. Определяя своё поэтическое кредо, М. Санников приглашает своих читателей «глазами звёзд на мир смотреть».

Проза писателей района представлена в издании произведениями трех авторов. Уроженец Киясовского района А. Макаров (1902 г.р.) – один из старейших писателей Прикамья, участник двух войн. Повесть «Алюра» (Ижевск, 1961), посвящённая событиям гражданской войны в Прикамье, – единственная книга автора, изданная на его родине в Удмуртии (автор официально числится в ряду писателей Пермского края, см. [2]). Именно потому данному произведению в издании уделяется солидное внимание. В уста одного из своих героев А.П. Макаров вложил свою заветную мысль «о народе, который он любил глубоко и преданно за его вековечные страдания, за бездонную и крылатую мудрость, за неодолимую силу и ни с чем другим на свете несравнимую красоту». Автор нередко прибегает к художественным реминисценциям из фольклора, Библии и отечественной литературы (Л. Толстого, Н. Некрасова, М. Горького, П. Бажова, М. Шолохова, Н. Островского, Д. Бедного и др.).

Член Союза писателей РФ П. Куликов – один из ведущих писателей-прозаиков Удмуртии, остро ставящий на страницах своих произведений проблемы неблагополучия в современном обществе. Отталкиваясь от авторского названия, проблематики и идеи повести «Пилиськем музъем» («Расколотая земля»), в нашем издании прослежена одна из подтекстных линий в его произведении. «Музъем оскымон киосын луыны кулэ» («Земной шар должен быть в надёжных руках») – в этих словах чётко сформулирован наказ писателя своим читателям-современникам. Юмористическая проза журналиста Н. Долгова – явление особое в художественном наследии писателей Удмуртии. Как показывает подробный текстовый анализ структуры и содержания его коротких рассказов, то они, оказывается, насыщены драматическим началом. Обильные диалоги, краткие повествовательные переходы от одной фразы к другой, утончённый юмор роднят прозу Н. Долгова с творчеством А.П. Чехова.

На стыке прозаического и лирического жанров сочиняет свои зарисовки одиннадцатиклассница Ермолаевской школы Е. Никифорова. Её лирические миниатюры отличаются эмоциональным восприятием природы и социума. Рассказы школьницы наполнены неизбывной любовью к окружающему миру и к человеку. Для её уже вполне сформировавшегося аналитического метода всегда характерна яркая метафора.

Третий раздел «Региональная литература в профильно-филологическом образовании учащихся» включает теоретические материалы о профильной подготовке старшеклассников по гуманитарно-филологическому направлению. Основу данного раздела составляет Программа элективного курса «Писатели Киясовского района» (объёмом в 34 часа). Подробно расписываются цели, задачи курса, построенного на принципах взаимосвязанного изучения литератур народов мира. Творчество киясовских поэтов и прозаиков предлагается рассматривать в сочетании с русской, отечественной национальной и зарубежной литературой.

В качестве приложений к программе элективного курса даются разработки двух учебных занятий. Урок-интервьюс редактором журнала «Кенеш», автором крупных прозаических произведений П.В. Куликовым позволяет проникнуть в художественную мастерскую писателя. На уроке интегрированного типа по литературе, краеведению и немецкому языку речь идёт о многовековой культуре возделывания хлебной нивы удмуртами, русскими и немцами.

В целом, вся система работы по предложенной программе элективного курса должна подвести учащихся к осознанию неразрывного единства культуры нашего региона с художественными достижениями словесного искусства всей страны и мира. Так, в сочинениях киясовских писателей обнаруживаются разнообразные мотивы, созвучные высокой классике: прославление Отечества, подлинное уважение к человеку труда, безоговорочное осуждение любых войн и смертоубийства, восхищение красотами родной природы, пристальное внимание к духовному миру личности, испытание любовью, горечь разлуки, восприятие божественного откровения через мир фантазирования.

Литература:

1. Киясовский ромашковый край: Учебно-методическое пособие по профильно-филологической подготовке старшеклассников / Авт-сост. Т.Н. Петрова, Н.В. Лекомцева. Ижевск: Удмуртия, 2013.

2. Писатели Пермской области: библиографический справочник / Сост. В.А. Богомолов. Пермь: Книга, 1996.

К началу

 

 

УДК 005+929

Королев П.М.

Мои интеллектуальные опыты: метод анализа персональной истории как игры и возможность его приложения к локальной истории Коми-Пермяцкого автономного округа

Аннотация. Автором (философом, методологом, педагогом, социологом, футурологом, психологом и эпистемологом) разработан оригинальный метод анализа персональной истории. Примененный к списку из 55 осуществленных им «интеллектуальных опытов», полученному в ходе интроспекции, этот метод описывается в рамках теорий цикличности, большой истории и модальной философии Д.Б. Зильбермана. Применительно к изучению истории и перспектив развития Коми-Пермяцкого округа выстраивается пространство 10 исследований разного рода.

Ключевые слова: анализ личной истории, циклы, большая история, модальная философия Д.Б. Зильбермана, П.М.Королев, программа исследований, Коми-Пермяцкий округ

1. Введение. При определении резервов развития важно иметь представление об участниках (субъектах или агентах) такого развития. Мы можем преобразовать обстоятельства жизни в условия деятельности, а внутренние резервы в ресурсы развития. Для того, чтобы выявить резервы существует – помимо прочих – метод интроспекции, с помощью которого осуществляется самоанализ своего сознания и интересов, которые реализовывались в процессе жизни и деятельности. Исследование такого рода позволяет выявить также и корреляцию между филогенезом и онтогенезом, между индивидуальной «траекторией» жизни и процессами истории общества.

В этой статье исследуется тот набор интеллектуальных опытов, который выявился в процессе интроспекции. Эти опыты далее рассматриваются в рамках того подхода, который автор обсуждал в своих докладах 2012 года на юбилейных конференциях филиала УдГУ в Кудымкаре по темам «пермистика» и «локальные истории» [19, 27],  в частности, реализующей идею цикличности и «большой истории». В статье [27] было выявлено, что развитие осуществляется циклами периода 3 в степени 2n. При n=1 мы получаем 9-летние циклы (в которых можно «считать» филогенетические изменения); при n=2 мы получаем 81-летний цикл, в который «укладывается» сознательная жизнь человека; при n=3 продолжительность цикла составляет 729 лет; исторические периоды мы называем играми G2 и G3.

На рисунке 1 представлены циклы этих периодов с указанием их продолжительности. Они могут быть разбиты на 6 групп:

Группа 1 (1-5) короткие (психо-соматические) игры

Группа 2 (6-8) игры-дебаты познающего мышления от 6 секунд до 9 минут

Группа 3 (9) игра-урок (медиана) пара академических часов

Группа 4 (10-12) игры сезоны (1, 4 и 40 дней)

Группа 5 (13-17) игры-истории (циклы в 1, 9, 81, 729 и 6561 год)

Группа 6 (18-25) игры большой истории (от 59 тысяч до 282 миллиардов лет)

Мы проанализируем лишь первые игры 5 группы, и частично последнюю игру четвертой группы, игру 12 (G-1).

image023

Рисунок 1. Временные циклы (игры). В данной статье анализируются игры G-1,G0, G1 и G2, и, частично, G3

Поскольку автору в настоящий момент исполняется только 60 лет, то полноты анализа (на уровне G2) добиться не удается, но два из шести модальных отношения – методологической работы и практической (понятийной) деятельности – описать в первом приближении можно. Остальные отношения можно выстроить только с учетом будущих работ (опытов).

Как это соотносится с историческим опытом коми-пермяков? Этническая история и культура, по мнению автора, может стать ресурсом социально-экономического par excellence развития, только если агенты и субъекты развития (правители, харизматические лидеры, личности) обладают картиной мира, включающей в себя индивидуальные особенности той группы, которая это развитие осуществляет. А для выявления особенностей может быть использован метод интроспекции.

В данной статье автор представляет вариант такого анализа на своем собственном жизненном примере. И хотя многое «зависит от продолжения», актуальный «срез» анализа также не безынтересен.

2. Интроспекция. Перечислим опыты, их 55.

I. Простой любознательный интерес и первые онтопрактики — я и бабушка 1956-59

II. Психология и социализация в минигруппе – растущая семья и отношения со старшим братом, младшими сестрами и братом (семья из 7-8 человек 1958-64

III. Вопросы межгруппового взаимодействия в закрытом образовательном учреждении (со сверстниками, со старшими, с «чужими»), первые этические исследования 1964-1970

IV. Религиоведческие опыты 1964

V. Занятия химией 1969, 1975, 1976

VI. Первые научно-исследовательские опыты – математика, физика 1970-1972

VII. Первые искусствоведческие работы 1971-1972

VIII. Технические исследования 1972-74, 1979-80, 1984

IX. Исследования взаимоотношений в группах и коллективах (в экстремальных условиях) 1973, 1974, 1975, 1976

X. Исследование когнитивных возможностей человека 1972, 1975 [31:72-83]

XI. Научные опыты (Фейнман, гелиобиология 1973-74)

XII. Участие в НИР по хоздоговорной тематике (с Белорусской академией наук) – теоретические и практические вопросы тепло-массо-обмена 1976

XIII. Работа с реферативными журналами, подготовка компиляций 1976-1978

XIV. Работа по лазерной полимеризации (с институтом радиофизики) – курсовая работа 1976

XV. Стохастические модели нелинейных осцилляторных систем 1977

XVI. Программирование на Фортране 4 задач технических проектов НИИ радиосвязи 1978

XVII. Исследования и технические разработки в области программированного контроля знаний 1978-1980

XVIII. Математические модели в педагогике 1978-1982 (на базе УДН, УдГУ, ГГУ)

XIX. Лингвистические исследования и переводческие работы (в центре переводов научно-технической литературы и документации) 1980-1985 [16, 20]

XX. Работы в области дискретной математики, математической статистики, теории массового обслуживания (в ГВВУТе) 1982-1985

XXI. Исследования мышления старших школьников в процессах подготовки к поступлению в вуз (1982-1985)

XXII. Философские исследования 1983-84, 1988-1991,1993-1996, 1999-2001

XXIII. Методологические и игротехнические опыты первый этап 1984

XXIV. Разработка программных материалов и исследование содержания математики (ГВВУТ, ГГУ, Лаборатория активных форм обучения) 1982-1985

XXV. Игротехнические опыты и методологические исследования (Комиссия по ОДИ и СМД методологии СНИО СССР, Администрация Президента РФ) 1985-1993, 1994-1996, 2009, 2010-2012

XXVI. Исследование и проектирование факультета общественных профессий  (ГИСИ) 1986-1988

XXVII. Искусствоведческие исследования (перспективы, колористика) 1986-1989

XXVIII. Дидактическое искусство/мастерство презентаций (вузы) 1979-1991 [17]

XXIX. Эпистемологические и аксиологические исследования (Межд. Академия наук Сан-Марино, Падерборнский университет, комиссия по ОДИ и СМД методологии) 1988-1991 [21, 29]

XXX. Исследования и практики работы с поколением next 1980-1988, 1990, 1992, 2000-2001

image025

Рисунок 2. Пятьдесят пять интеллектуальных опытов П.М.Королева (с 1955 по 2013)

XXXI. Маркетологические исследования-бизнес практик международного консультирования (международный фонд менеджеров) 1990, 1992

XXXII. Организационная и исследовательская работа с институциональной сферой культуры Ленинградской области (Леноблкульттехника) 1992-1993

XXXIII. Проблемы регионального развития (Тартуский и Йельский университеты, центр «Стратегия») 1993-1995 [9, 22, 23, 28]

XXXIVИсследование электоральных процессов (ЦК ВЛКСМ, СПб, КПАО, Пермский край) 1987, 1988, 1994, 1995, 1996, 1997, 1998, 1999, 2000, 2001, 2003, 2006

XXXV. Работы по танатологии 1995 [30]

XXXVI. Работы по нумерологии 1988-1995

XXXVII. Исследования будущего (Всемирная федерация исследователей будущего, университеты Турку, Бризбена, Тамкана, Брашова) 1994-2008 [1,2,3,6, 26]

XXXVIII. Интегральные исследования (синергетическая эволюция человека) (Лаборатория Епишина, Санкт-Петербургский дом ученых, Университет Алабамы) 1990, 1998 [4]

XXXIX. Исследование вопросов мира (Hesbjerg Peace Research College) 1994-1998

XC. Социологические исследования (университет марксизма-ленинизма, кловердейлский центр исследования семейных отношений университета Фолкнера, пермский университет, РОС) 1987-89, 1999, 2007 [32]

XCI. Рефлексивные исследования (ИПУ РАН) 1978,1979, 2000-2002 [5, 14]

XCII. Методологические, исторические и актуальные исследования 1974-1978, 1999-2005 [15,16,18]

XCIII. Юридические исследования и практики (Московская Хельсинкская группа) 2004

XCIV. Исследования и практики партийного строительство (Пермское региональное отделение Всероссийской партии развития регионов) 2005-2006

XCV. Этнологические исследования (Пейпсиэре, Псков, Кудымкар) 1995, 1999-2013 [9,12,15]

XCVI. Визуальная антропология (ТО Диалог ГТРК «Коми-Пермяцкая», ГКБУК «Коми-Пермяцкий этнокультурный центр») 1996, 2009, 2011-2012

XCVII. Исследования большой истории  1974-1975, 2009, 2012-2013 [16, 27]

XCVIII. Исследования в области информационных систем (ГНИИРС, ГГУ, Фонд Аденауэра) 1978-1982, 2004-2005 [33:55-50; 83-91;209-218]

XCIX. Исследования когнитивных способностей взрослых (Образовательный центр Светланы Аристовой)1997-2012

C. Исследования логических и риторических конструкций (УдГУ) 1995,1996, 2009

CI. Культурологические работы 2010-2013 [23, 24, 34]

XCII. Архивные изыскания 1999-2013

CIII. Этнографические исследования (Эстония, Дания, КПАО) 1993, 1995-2001, 2007

CIV. Психологические исследования (ГГВУТ, институт Гармония, международное общество психологов) 1981, 1994-1995

CV. Биографические исследования 2011-2013

3. Пояснение. Период времени с 1953 по 2013 и последующий разбит на игровые интервалы по 9 лет (G1): O – 1948-1956, F — 1958-66, G — 1967-75,  M — 1976-84, A — 1985-93, H — 1994-2002,  C — 2003-11, D — 2012-2020, E 2021-2029,  О– 2030-2038.

Выделим в качестве некоей особой области промежутки времени (G0),  соответствующие рече-языковой и мыслительной организованностям (f и g), курсивом выделил те опыты, которые происходили в эти промежутки.

Полужирным в списке опытов выделены процессы, захватывающие два таких смежных промежутка, их 6, а именно:

1 XXVIII Дидактическое искусство

2 XXX Исследования и практики работы с поколением next

3 XXXIV Исследование электоральных процессов

4 XXXVII Исследование будущего

5 XCIX Когнитивный анализ деятельности

6 CIV Этнографические исследования

Заметим, что в промежутках {fg} находятся 26 опытов.

image027

Рисунок 3

Распределение количества опытов в G1-интервалах

O (1), F(4), G(8), M (14), A (13), H (16), C (14), D (6), E (не определено).

В каждом из четырех интервалов основного этапа научной жизни 1976 -2011 (M, A, H и C) протекает в среднем 20 исследовательских опытов.

Если же рассмотреть количество опытов, приходящихся на промежутки fg каждого интервала, то получим следующее распределение

Ffg(1), Gfg (3), MWfg (8), Afg (10), Hfg (5), Cfg (7), Dfg (не определено)

4. Анализ. На рисунках 2 и 3 изображается та часть опытов, которая может иметь значение для того, чтобы выстроить планы методологической работы (веданта) и практического отношения к деятельности с его понятийным мышлением (миманса) [7: 25-26]. Продолжительность опытов распределяется от 1 до 16 лет.

На рисунке 4 показано распределение опытов по временным промежуткам в 1 год (9 игровых периодов) и в 9 лет (игры G0: d, e, f и т.д. и G1: D, E, F и т.д.).

На рисунке 5 приведены распределения опытов по их продолжительности (дифференциальная и интегральная). Любопытно отметить, что общая «продолжительность» опытов составила 307 лет (если бы они осуществлялись не симультанно, а сукцессивно, последовательно).

Последнее обстоятельство позволяет переходить к рассмотрению временных масштабов следующего уровня.

image027

Рисунок 4. Продолжительность опытов (в годах) и их распределение по временным промежуткам (большими латинскими буквами помечены 9-летние G1, а малыми – 1-летние интервалы G0). Стрелки у треугольной фигуры справа внизу соответствуют шести даршанам индийской философии (веданта, миманса, санкхья, йога, ньяя, вайшешика) [7:128-129]. Числа у шести треугольников слева снизу означают продолжительность опытов в каждом 9-летнем периоде, распределенное по трем «модусам» — значения (M), знания или смысла (C) и знака (O). Две крайних вверху и внутренняя  внизу цифры означает число опытов по «установлению» связи между модусами

10 опытов продолжительностью более 10 лет (занимающих по времени 142 года, если рассматривать их сукцессивно) задают определенные «реперы» для формирования структуры анализа интеллектуальной биографии. Среди них:

1/ XXII — Философские исследования,

2/ XXV — Игротехнические опыты и методологические исследования,

3/ XXVIII — Дидактическое искусство/мастерство презентаций,

4/ XXX — Исследования и практики работы с поколением next,

5/ XXXIV — Исследование электоральных процессов,

6/ XXXVII — Исследования будущего,

7/ XCII — Методологические, исторические и актуальные исследования,

8/ XCV — Этнологические исследования

9/ XCIX Исследования когнитивных способностей взрослых,

10/ CII — Архивные изыскания.

Это дает основания в личном самоопределении указывать такие рода моей интеллектуальной деятельности, как философия, игротехника и методология, педагогика, социология, футурология, психология и археология.

 image032

Рисунок 5. Распределение опытов по их продолжительности (в годах). На нижней диаграмме высота столбцов равна произведению продолжительности опыта на число опытов этой продолжительности. На диаграммах справа отображаются опыты продолжительностью от 1 до 5 лет (1), от 6 до 9 лет (2) и свыше 10 лет (3), вверху дифференциальная, внизу интегральная (произведение числа опытов на продолжительность их).

Отметим также и такую категорию опытов, как  («сизимков»), среди них:

1/ II — Психология и социализация в минигруппе,

2/ III — Вопросы межгруппового взаимодействия,

3/ VIII — Технические исследования,

4/ XIX — Лингвистические исследования и переводческие работы,

5/ XXXVI — Работы по нумерологии,

6/ XCVIII — Исследования в области информационных систем,

7/ CIII — Этнографические исследования.

Следует также отметить, что в приводимой методике анализа важное значение занимают периоды (игры G1) C(1922-1930 и 2003-2011), O (1949-1957 и 2030-2038) и M (1895-1903, 1976-1984), соответствующие «модусам» — значения (M=N), знания или смысла (C=I) и знака (O=V).

5. Гипотезы и предложение. Если же теперь наложить анализ индивидуальной интеллектуальной биографии на историю такого образования как Коми-Пермяцкий автономный округ, то между историческими игровыми периодами C1 1922-1930, O 1949-1957, M 1976-1984 и C2 2003-2011 можно установить систему исследований следующего характера (см. рис. 6).

 image029

Рисунок 6. Шесть 81-летних игр G2, четыре из которых завершены и две относятся к будущему. Введены три уровня представления модальных констант I, V, N (смена «знака» отмечена стрелками). Можно сказать, что XIX век прошел под знаком идеологии, XX – под знаком ценности, XXI век – под знаком нормы.

В этой системе выделяются 10 типов работ (образующих четыре группы), перечисляются тип работы и два периода, первый из которых определяет подход [7:26], второй рассматривается как период изучения, а также доминирующая научная позиция (эмпирик, теоретик и т.д.)

I

1. Феноменологическая работа       С1(1922-1930) -> О(1949-1957)  эмпирик

2. Проективная работа                    О(1949-1957) -> М(1976-1984)  теоретик

3. Понятийная работа 2                   М(1976-1984) -> С2(2003-2011)  гомолог

II

4. Организационная работа 1          О(1949-1957) -> С1(1922-1930)  логик

5. Имажинативная работа               М(1976-1984) -> О(1949-1957)  прагматик

6. Методологическая работа 2        С2(2003-2011) -> М(1976-1984)  методолог

7. Понятийная работа 1                   М(1976-1984) -> С1(1922-1930)  гомолог

III

8. Методологическая работа 1        С1(1922-1930) -> М(1976-1984)  методолог

9. Организационная работа 2          О(1949-1957) -> С2(2003-2011)  логик

IV

10. Феноменологическая работа 2  С2(2003-2011) -> О(1949-1957)  эмпирик

Заметим, что этот план работ применим не только к исследованию локальной истории. Отметим также, что опубликованные работы по истории коми-пермяцкого народа А.Е.Коньшина [35, 36] без предварительного историософского методологического введения вряд ли могут именоваться как история народа (в этом смысле локализованная), в главах 2 и 3 книги [36] дается лишь фрагмент аграрной истории России, которая является одной из “проблем обществоведческих исследований” [35:3]. В связи с этим историю округа еще предстоит создать. И если периоды 1921-1928, 1929-1940 совпадают с С1 и D, то логика и гомологика первого периода выстраиваются из модусов (периодов), которые в пособии [36] не рассматриваются. А переход от С1 к D нуждается в дополнительном обосновании с исследованием связи A->D и D->F.

Елена Гурко во введении к книге [7] пишет:

«Основной интерес для Д. Зильбермана представляет собой эта взаимно-рефлексивная философская деятельность, в которой задействованы классические индийские философии — даршаны (веданта, миманса, санкхья, йога, ньяя, вайшешика). «Даршана», что на санскрите означает «рефлексия», «отражение (в зеркале)», определяется Д. Зильберманом как «воззрение» (в одном из писем он уточняет — «воззревание», подчеркивая длящийся, бесконечный характер этого процесса) на Веды и через них — на те тексты, которые организуются по этому поводу. Для понимания технической стороны вопроса важно учитывать, что «воззревать» Веды можно по-разному, в зависимости от того, какая из возможных интерпретаций доминирует — Веды как значение (N), знание или смысл (I) и знак (V). Не полагая вначале никакой иной деятельности, кроме как направленной на Веды, даршаны выступают как различные комбинации типов интерпретации: веданта — значение проникнуто смыслом, при непомысляемой знаковости: Методолог; миманса — смысл, проникнутый значением при непомышляемой знаковости: Гомолог; санкхья — значение, явленное в знаке при абсурд-смысле: Теоретик; йога — знак, явленный в значении, при абсурд-смысле: Прагматик; ньяя — знаковость, явленная в смысле, при абсурд-значимости: Логик; вайшешика — смысл, явленный в знаковости, тоже при абсурд-значимости: Эмпирик [28, с. 4—4а]» [7:25].

Здесь имеет место соответствие I = C (знание, идея), N = M (значение, норма), V = O (знак, ценность).

Если вернуться к рисунку 4 в части осмысления «объекта» Δ, именно продолжительности опытов в модусах I, V,N и «переходах» между ними, то мы можем заметить, что после «гармоничного и равновесного» игрового периода F(1958-66) идут два периода примерно одного и того же характера, в которых доминируют понятийная и теоретическая работы, и на игровом этапе G (1967-75) проективное мышление, а на игровом этапе M (1976-84)  проективная деятельность «уравновешивается» имажинативной.

Игры А (1985-1993) и Н (1994-2002) характеризуются доминирующими методологическим, прагматическим и проективным типами мышления.

На игровом этапе С (2003-2011) методологическое меняется на понятийное, проективное на имажинативное мышление, а между прагматическим и теоретическим устанавливается равновесие. Степень интенсивности таких работ отмечается на рисунке продолжительностью «опытов» (в диапазоне от 4 до 22 лет).

 image033

Рисунок 7. Эннеаграмматическое построение игры G2

Числа p1-p17 (см. рис.7) означают проектируемую продолжительность опытов в ближайшем будущем, необходимых для завершения системы описания персональной «игры» G2.

image037

Рисунок 8

Фрагмент игры G3 (Из девяти 81-летних игр G2, отмеченных треугольными фигурами в верхней части рисунка, три красных лежат в области «проектируемого» ближайшего будущего 2013-2256, квадратом отмечен период «моих опытов», большой треугольник – один из 9 фрагментов игры G4 протяженностью в 6561 год, правая часть этого треугольника – область «строительства будущего» в рамках «большой истории»)

6. Заключение. В данной работе сделана попытка проанализировать результаты интроспекции интеллектуальной автобиографии. Показаны способы такого анализа. Интеллектуальная автобиография «наложена» на вековой путь коми-пермяцкого развития от моментов зарождения идеи образования автономии до моментов ее существования в составе нового субъекта Российской Федерации. С использованием модальной методологии Д.Зильбермана [7,8] приводятся разные типы научной работы, которые приложимы к сложной системе социально-экономических, политико-правовых и этнокультурных отношений. Результаты этой работы могут быть полезны при планировании и организации научной деятельности.

Литература.

1. Korolev Petr M. Revolution goes on: Towards the generalization of the revolution approach to the Russian studies. Package of Two Notions of the Revolution Theory. URL:  http://samlib.ru/k/korolew_p_m/revolution_in_russia.shtml

2. Korolev Petr. The quest for understanding the futures. SMA center for education. Archive. Booklet, — Club-Congress Publishing House, Kudymkar, 2000

3. The Quest for the futures: A methodology Seminar in Futures Studies. Selections from the Methodology Seminar in Futures Studies. Turku, Finland, June 12-15, 2000. Ed. by Tony Stevenson, Eleonora Barberi Masini, Anna Rubin, Martin Lehmann-Chadha. – Painosalama Oy, Turku, Finland, 2001

4. Аристова С.М., Бойтим Д., Королев П.М. Перемены. – Кудымкар: Образовательный центр, 1999. – рукопись, 433 л, индекс, ил.

5. Аристова С.М., Королев П.М. Знаниево-информационное преобразование: рефлексивные игры в человеческом языке // Рефлексивное управление: Тезисы международного симпозиума, 17-19 октября 2000 г. Москва [Редакторы Брушлинский А,. Лепский В] – M.: Издательство «Институт психологии РАН», сс.61-62

6. Аристова С.М., Королев П.М. От политической этики к методологии этической футурологии // Народы Прикамья во времени и пространстве: Материалы межрегиональной научно-практической конференции «Высшее образование и наука Коми-Пермяцкого округа в социокультурном и экономическом пространстве Пермского края» 22 июня 2007 г. – Кудымкар, 2007. – сс. 169-177

7. Зильберман Д.Б. Генезис значения в философии-индуизма. М.: «Эдиториал УРСС», 1998. — 448 с.

8. Зильберман Д.Б. Откровение в адвайта-веданте как опыт семантической деструкции языка // Вопросы философии, 1972, № 5, C. 117-129

9. Королев П.М. Взаимодействие культурного и хозяйственного аспектов деятельности. Материалы к семинару 29 августа 1995 г. – Колкья, Пейпсиэре, Эстония, -32с.

10. Королев П.М. Границы этногенеза. Статья, Ижевск

11. Королев П.М. Замысел организационно-деятельностной игры — реализовать на практике шаг развития // Коми-пермяки и финно-угорский мир: материалы III международной научно-практической конференции «Коми-пермяки и финно-угорский мир: будущее края — ответственность молодежи». 28-29 ноября 2007 г., г. Кудымкар» [Составители Коньшин А.Е., Савельев А.С.], том 2. — Кудымкар: Алекс-принт, 2007. сс.224-231

12. Королев П.М. Искажение символической действительности в процессе взаимодействия национальных культур (Ижевск, 2011, статья, в печати)

13. Королев П.М. Исторические процессы: циклы истории // Прикамье на рубеже веков: Материалы межрегиональной научно-практической конференции «Актуальные проблемы истории и социально-экономического развития региона» 20 июня 2008 г., г.Кудымкар, — сс. 6-11

14. Королев П.М. Конструкция организационно-деятельностной игры // Время научного поиска: Материалы межрегиональной научно-практической конференции «Высшее образование и наука Коми-Пермяцкого округа в социокультурном и экономическом пространстве Пермского края» [Составители Коньшин А.Е., Савельев А.С.].- Кудымкар: Алекс-принт, 2006. — сс.80-83

15. Королев П.М. Кризис этноязыка или пределы глобализации? // Коми-пермяки и финно-угорский мир: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. Кудымкар, 2005 -378 с., сс. 338-343

16. Королев П.М. Масштабирование и особые варианты языковых интерпретаций // Пермистика XIV: Диалекты и история пермских языков во взаимодействии с другими языками. Международный симпозиум, 18-19 мая 2012 г., г. Кудымкар. Сборник научных статей. – Кудымкар, 2012. – сс. 257-262

17. Королев П.М. Между истиной и опытом. Опыт рецензии одной педагогической доктрины // Кентавр: игротехнический и методологический альманах. – М., 1994, №3

18. Королев П.М. О ходе дискуссии «Что такое процесс?» на странице группы «Технологии мышления» февраль-март 2013 г. С приложением структурированного протокола дискуссии // URL: https://www.facebook.com/groups/smdMD/

19. Королев П.М. Об особенностях анализа исторических процессов // Прикамье на рубеже веков. Материалы межрегиональной научно-практической конференции «Актуальные проблемы исторического и социально-экономического развития региона» 20 июня 2008 г., г.Кудымкар. – Кудымкар:Алекс-принт, 2008. – 282с. – СС.51-56

20. Королев П.М. Описание лингвистической реальности // Наследие, самосознание, идентичность в контексте этнокультурного образования: Материалы заочной научно-практической конференции, посвященной 80-летию I съезда краеведов. — Кудымкар, КГАУ ДПО «Коми-Пермяцкий институт усовершенствования учителей», 2011. — 96с. — сс.33-37

21. Королев П.М. Опыт описания прототипов некоторых средств СМД-эпистемологии. Петр Королев. Избранное 2010, cc 329-336- URL:http://samlib.ru/k/korolew_p_m/epist1991.shtml

22. Королев П.М. Проблемы и перспективы регионального развития с точки зрения методолога (по материалам семинара за февраль-июль 1994 г.) //Северная Пальмира (анализ, прогноз, разработка). — СПб: Гуманитарный и политологический центр «Стратегия», 1994, сс. 22-31

23. Королев П.М. Процессы, меняющие пространство //Высшее образование и наука Пармы. Материалы межрегиональной научно-практической конференции «Высшее образование и наука Коми-пермяцкого округа в социокультурном и экономическом пространстве Пермского края: интеграция научных исследований и образовательных вузовских программ», 19 июля 2009 г., г. Кудымкар. 2009. cc.113-124; URL: http://scipeople.ru/publication/65902/

24. Королев П.М. Ритмическая основа строения мифа и практической деятельности// материалы конференции Ханты-Мансийск, 2011

25. Королев П.М. Соотношение местного и системного в проектировании гуманитарной практики, 2011, рабочая статья

26. Королев П.М. Состояние исследований и разработок в сообществе футурологов в 1990-е годы, как оно видится с позиции сегодняшнего дня // Петр Королев. Избранное. – Кудымкар: Studia Korolevae, 2010 (Рукопись),  СС. 612-643

27. Королев П.М. Стохастический момент истории // Материалы научно-практической конференции «Локальные истории как отражение всеобщности социума» 28-29 сентября 2012 г, Кудымкар, 2013 – в печати URL: http://kududgu.ru/2012_konshin/

28. Королев П.М. Сценарий развития будущего края // Коми-пермяки и финно-угорий мир: материалы III международной научно-практической конференции «Коми-пермяки и финно-угорский мир: будущее края — ответственность молодежи». 28-29 ноября 2007 г., г. Кудымкар» [Составители Коньшин А.Е., Савельев А.С.], том 1. — Кудымкар: Алекс-принт, 2007. сс.62-67

29. Королев П.М. Что такое не-эгоистическое будущее мира и как его добиться [статья]. Ижевск

30. Королев П.М., Аристова С.М. Мера жизни — смерть, мера человека — любовь // Фигуры Танатоса. Философский альманах. Пятый специальный выпуск. СПб., 1995; http://anthropology.ru/ru/texts/korolev/tanatos5.html

31. Королев П.М. Чтение книги и рамки когнитивности //Когнитивный анализ и управление развитием ситуаций (CASC’2005). Труды 5-й международной конференции / под ред. В.И.Максимова. М.: Институт проблем управления РАН.- 2005,  сс.72-83

32. Королев П.М. Углубленное изучение наличного капитала семьи – устойчивое движение к новому образу семьи // Семья на рубеже веков. Материалы международной научно-практической конференции (Пермь, 5-6 декабря 2000 г.) / Перм. ун-т, Пермь, 2000. –сс. 35-37

33. Российская наука и СМИ. Материалы международной интернет-конференции 5 ноября — 23 декабря 2003 года на портале www.adenauer.ru/ Сб. статей; под общ.ред. Ю.Ю.Черного, К.Н.Костюка.- М., 2004.

34. Королев П.М. Место человека в этнокультурном процессе // Наука Удмуртии. №6 (44), июнь 2010, сс.29-35

35. Коньшин А.Е. История коми-пермяцкого народа. Часть 1. Учебное пособие. Кудымкар: Издание филиала ГОУ ВПО «УдГУ» в г.Кудымкаре, 2009. – 146 с.

36. Коньшин А.Е. История коми-пермяцкого народа 1917-1940 гг. Учебное пособие. Кудымкар: Филиал УдГУ в г. Кудымкаре, 2004 – 344 с.

Petr Mikhailovich KOROLEV

My intellectual practices: A method for analysis of personal history as a game and ability of its application to local history of Permian Komi autonomous okrug.

Abstract. The paper presents an original method of the personal history analysis elaborated by author whose interests focus on philosophy, methodology, pedagogy, humanity, futures studies, psychology and epistemology. Applied to a list of 55 his intellectual practices, designed via introspection, the method is described in terms of a cycle theory, big history and the modal philosophy of D.B. Zilberman. To concern the studies of history and prospects of development of Permian Komi Okrug the environment of 10 different research activities is presented.

Key words: method for analysis of personal history, cycles, big history, philosophy of Zilberman, P.M.Korolev, research program, Permian Komi okrug

К началу

Голева Т.Г.

Предания коми-пермяков о древнем населении Прикамья в современных записях*

Предания о чуди или древних племенах, обитавших прежде на территории Пермского Прикамья, бытовали среди разных народов Пермского края, они были известны русскому [11:109-110; 13:22-26], марийскому [14], удмуртскому (по данным А. В. Черных) населению, но в устном творчестве лучше сохранились у коми-пермяков. Представлениям коми-пермяков о чуди посвящено немало публикаций, это и сборники фольклорных текстов [4, 10, 12], и научные труды, в которых изучаются разные аспекты данной проблемы – этимология названия, основные мотивы преданий, историческая основа и мифологическое содержание [2, 3, 5–9, 11, 13]. Настоящее исследование нацелено на описание мотивов текстов, собранных в конце XX – первом десятилетии XXI в. автором работы и участниками этнографических и фольклорных экспедиций под руководством А. В. Черных, И. А. Подюкова. В первую очередь необходимо охарактеризовать зафиксированные устные рассказы. Анализу были подвергнуты более 100 текстов. Предания рассказывались либо на русском, либо на коми-пермяцком языках, так как не все участники экспедиций владели коми-пермяцким языком. На рубеже XX–XXI вв. записи велись в полевых тетрадях непосредственно во время рассказа. При подобной форме фиксации письменный текст по сравнению с устным получался неполным. В некоторых случаях собиратель передавал содержание в собственном изложении. В последние годы (с 2004 г.) фиксация осуществлялась преимущественно на электронные аудио носители, что позволило при расшифровке отразить не только полноту текста, но и фонетические, морфологические особенности речи рассказчика. Конечно, тексты преданий записывались не в естественной обстановке передачи народных знаний младшим поколениям, как это могло быть в традиционной культуре, а во время беседы носителя традиций и собирателя. К теме чуди или истории древнего населения края респондент выходил благодаря вопросам собирателя, поэтому часто устные повествования имеют форму диалога, в котором присутствуют вопросы на уточнение по заданной тематике. В силу указанных причин часть текстов представляет собой краткие ответы-пояснения, в содержании которых отражаются основные ассоциации на заданный вопрос и то, что респондент смог вспомнить во время беседы, в других вариантах уже пересказывается более полный сюжет, включающий обычно несколько мотивов, не всегда связанных между собой в устной речи необходимой связкой. Отметим также сопровождение преданий собственными размышлениями рассказчика. Современные рассказы основываются на услышанных респондентами устных преданиях, историях из собственной жизни (об археологических находках, обычаях поминовения на предполагаемых местах погребений), а также опубликованных материалах, на которые они сами ссылаются.

В собранных за последние годы преданиях присутствуют разные наименования древнего населения края. Широко распространено название «чудь» и производные от него слова – чудскöй отир ‘чудской народ’, чучкöйэз ‘чудские’, чучка, чучке народ, чучковшина, чукча. Используются также названия-эпитеты, связанные с внешней характеристикой народа: лилипутики, великаны, учöт народ ‘маленький народ’, учöтикöсь ‘маленькие’, сьöд народ ‘черный народ’. В Кудымкарском и Юсьвинском районах Коми-Пермяцкого округа были зафиксированы наименования Ваня-народ исизь, этимология которых пока остается непонятной. В части преданий население, о котором идет речь, никак не именуется, в эту группу входят некоторые повествования о легендарных героях – Пере-богатыре, Юксе, Пуксе, Чази и Бачи, Боре, Моке и других. Иногда по отношению к ним используется термин важжэз ‘старые’ или важ отир ‘старый народ’. Временные признаки в преданиях часто относительны – «когда-то», «до нас жили», но встречаются указания и на более конкретные периоды – «до рождения Иисуса Христа», до 1940-х годов.

Одним из характерных мотивов текстов о чуди и древнем населении можно назвать определение их отношения к современным коми-пермякам. В данных случаях их называют 1) предками коми-пермяков, 2) предками жителей отдельных деревень (например, д. Пихтовки Кудымкарского района), 3) основателями старых коми-пермяцких деревень (здесь, возможно, предполагается поколенческая связь с коми-пермяками, но об этом не говорится в текстах), 4) древним народом, не являющимся предком коми-пермяков, 5) воинственными соседями коми-пермяков или лесным народом; 6) людьми, не желающими переходить в «другую веру» (по-видимому, христианскую или в послереформенное православие) или «язычниками». В описываемом собрании текстов отсутствует такое значение, как «разбойники», отмечавшееся в записях Л. С. Грибовой [1: Л. 32-52]. Классификация типов Л. С. Грибовой выстроена несколько иначе, в ней не выделяются обозначенные нами образы – 2, 3 и 5 (см.: [9]). Образ чуди в повествованиях пятой группы более всего по описаниям близок демоническим персонажам чудам, которые прячутся от людей и пугают их. По описаниям внешних признаков, чудь или древнее население предстает как 1) карликовый народ, 2) высокорослый и сильный народ (богатыри), 3) обычный по росту народ. Обыкновенной для них характеристикой является черный цвет (видимо, волос и смуглости кожи), иногда лохматость. В единичном примере большой черной чуди противопоставляется маленькая рыжая чудь, жившие в соседних деревнях Урье и Борино Кочевского района. Типичная черта древнего народа – говорение на чужом, не коми-пермяцком языке. Отметим особенности характеристик маленькой чуди в современных записях о Пере-богатыре, которые в данной работе подробно не рассматриваются. Карликовая чудь в них описывается с одной стороны беззащитной, подвластной лешему, с другой стороны, вырастившей богатыря, что лишь отчасти отражено и в ранних записях [4:218-231]. Часто в преданиях указывается на конкретные географические места, связанные с историческими или мифологическими событиями. Это могут быть известные существующие и уже исчезнувшие деревни, в которых жила чудь (Мартын, Пома деревня, Дойкар), места на полях, лугах, в лесу, где они обитали или погибли, естественные возвышенности – «горы», неровные по рельефу участки с удлиненными горками – «гряды», как места их деятельности, ямы, образовавшиеся после их гибели, а также лога и родники. Отметим, что многие называемые места являются археологическими памятниками – средневековыми могильниками, селищами, городищами [15]. Нередко обозначение географического места в тексте связано с мотивом находок предметов. Из найденных вещей называются утварь (ложки, чашечки, самовар, чугунок, котелок), хозяйственный инвентарь (топор, коромысло), обувь (туфли), колокольчики. В одном из текстов находки обозначаются термином чачаэз ‘игрушки’. К находкам можно отнести и увиденные коми-пермяками при раскопках археологов или обнаруженные самостоятельно костные останки древнего населения, обычно описываемыми сравнительно малыми или, наоборот, огромными. Также остальные предметы выделяются своим мизерным размером либо необычной для коми-пермяков формой (коромысло в виде прямой палки). Найденные вещи с течением жизни теряются коми-пермяками, или они сами внезапно исчезают. Самостоятельным можно назвать мотив о существовании богатства чуди, который не всегда связывается с реальными находками. Богатство чуди в текстах, это, обычно, золото (в материалах Л.С. Грибовой это еще оружие, серебро [1]), которое было закопано древним народом, погребено с ними, утоплено в «колодцах» или утонуло вместе с чудью. В сюжетной линии мотив о богатстве нередко имеет продолжение о поиске его людьми и его результатах. Легендарное золото остается недоступным коми-пермяках, даже если они его добывают, оно затем исчезает. Рассказы коми-пермяков не обошли тему особенностей быта и хозяйственной деятельности древнего народа. Так, жилище карликовой чуди описывается в виде «окопов», «пещер» на горках, обычной чуди – в виде изб с небольшими окнами и печами без трубы. Карликовая чудь занималась земледелием. Довольно много рассказов о способе жатвы злаков шилом, дополнением которого становятся следующие цепочки мотивов: жнут шилом, собирают зерно в чулки-паголёнки; жнут шилом, уходят на отдых, в это время большой человек / Бог оставляет им серп, они обнаруживают серп, пытаются избавиться от серпа, погибают. Другими мотивами категории действий персонажей преданий являются эпизоды о том, как карликовая чудь перетаскивала приплывшее по реке бревно, ела хлеб с молоком, поднимала свинью туда, где сидят курицы, как по дороге на ночь поставила оглобли в сторону своей деревни, а утром перепутала направление и вернулась в родные места, как несколько человечков прятались под одним грибом. В Гайнском районе был записан оригинальный сюжет о том, что маленькая чудь была ленивой, воровала продукты у крестьян. К карликовой и великорослой чуди относится мотив перебрасывания вещей (в современных записях – преимущественно топоров, в ранних – еще и палок, коромысла [1]). Есть рассказы о том, что чудь в вечернее и ночное время приходила к людям, стучала в окна, бегала по крышам, воевала (тип 5 названного выше образа). К действиям чуди и его результатам можно отнести эпизоды об их гибели. Распространенным вариантом гибели древнего народа как карликового, так и великорослого является самопогребение: они вырыли яму, поставили столбы, засыпали сверху землю, вошли в яму, подрубили столбы, и их завалило землей. Причины самопогребения называются разные: жизнь была плохая, был голод, их начали притеснять, они не хотели переходить в другую веру. Другой вариант – чудь утонула, причем, обстоятельства этого события различны: 1) хотели выпить толокно из водоема, 2) хотели избавиться от серпа, 3) утонули вместе с церковью (с возом на санях) с городом опрокинулись под землю. Первые два мотива об утонувшем народе характерны только для рассказов о карликовой чуди. Отметим, что в описываемых записях отсутствует мотив гибели от серпа после пореза его острием, известный по ранним публикациям [4:239]. Третьим вариантом можно назвать бегство древнего народа, причиной которого стал колокольный звон или война. Существует версия, что их «выгнал Бог», так как такие маленькие люди «не нужны». В единственном примере чудской народ погибает от мороза – замерзли, потому что поленились закрыть на ночь дверь. Еще одну группу мотивов можно обозначить как воздействие мест, связанных с древним населением, на современных людей. Большинство текстов об этом бытует в северных районах Коми-Пермяцкого округа. Чудь может наслать на человека болезни, о чем он узнает с помощью ритуала черöшлан, или чудь сама говорит об этом во сне, тогда он поминает их и исцеляется. Целительную силу для человека имеет вода «чудских колодцев». Некоторые чудские места слывут опасными, там люди пугаются. На некоторые из них наложены запреты, например, рубить лес, выкапывать засыпанный колодец. Последствиями нарушения могут быть смерть, стихийные бедствия – «если его будут рыть, то близлежащие деревни все затопит водой».

Проведенное описание показывает хорошую сохранность текстов по сравнению с материалами середины XX века, контаминацию некоторых мотивов, появление новых интерпретаций, например, гибель от голода и войны в советский период. Данная работа дополняет опубликованные научные изыскания и может стать основой для изучения исторического развития текстов преданий и составления указателя их мотивов.

 

Источники и литература.

1. Архив коми научного центра. Ф. 11. Оп. 1. Д. 54. Грибова Л. С. Чудь по коми-пермяцким преданиям и верованиям. Этнографический материал, собранный в Пермской области.

2. Грибова Л. С. Пермский звериный стиль. М.: Наука, 1975.

3. Гусев Д. И. Коми-пермяцкие народные верования о Пере-богатыре. Кудымкар: Коми-Пермяц. кн. изд-во, 1956.

4. Заветный клад. Избранная коми-пермяцкая народная проза и поэзия / перевод с коми-перм. и сост. В. В. Климова 2-е изд Кудымкар: Коми-Пермяц. кн. изд-во, 2007.

5. Климов В. В. Заметки к преданиям о чуди // Вопросы лингвистического краеведения Прикамья. Вып. 1. Пермь, 1974. С. 121‑123.

6. Королёва С. Ю. Представления о мыже в народных поминальных молитвах, несказочной прозе и обрядовой практике коми-пермяков (опыт системного описания) // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2011. Вып. 4(16). С. 194-203.

7. Кривощекова-Гантман А. С. К проблеме пермской чуди // Вопросы лингвистического краеведения Прикамья. Пермь, 1974. С. 132‑133.

8. Лимеров П. Ф. Предания о чуди в контексте космогонических представлений // Традиционное мировоззрение и духовная культура народов Европейского Севера. Сыктывкар, 1996. С. 64‑76.

9. Лимеров П. Ф. Образ чуди в коми фольклоре [электронный ресурс] // Известия Уральского государственного университета. Сер. Гуманитарные науки. 2009. № 1/2(63). URL: http://proceedings.usu.ru/

10. Му пуксьöм – Сотворение мира / Авт.-сост. П. Ф. Лимеров. Сыктывкар: Коми кн. изд-во, 2005.

11. Оборин В. А. Соотношение легенд о чуди с коми-пермяцкими преданиями и их историческая основа // Вопросы лингвистического краеведения Прикамья. Пермь, 1974. С. 107‑120.

12 Ожегова М. Н. Коми-пермяцкие предания о Кудым-Оше и Пере-богатыре. Пермь: Перм. гос. педаг. институт, 1971.

13. Парма – земля чуди: Правда и мифы. Кудымкар: Коми-Пермяцкое кн. изд-во, 2009.

14. Полевые материалы автора.

15. Список археологических памятников Пермской области. Пермь, 1986.

* Работа выполнена в рамках гранта РГНФ № 13-11-59001а(р).

К началу